Продолжение подборки цитат и афоризмов на тему «», страница 2. Здесь собраны высказывания писателей, поэтов, философов и режиссёров для статусов, сочинений и вдохновения.

Все цитаты

Ещё цитаты по теме

Он был убит в октябре 1918 года, в один из тех дней, когда на всем фронте было так тихо и спокойно, что военные сводки состояли из одной только фразы: «На Западном фронте без перемен».
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
♥ 0Просмотры: 0
Фронт — это клетка , и тому, кто в нее попал, приходится, напрягая нервы , ждать, что с ним будет дальше. Мы сидим за решеткой, прутья которой — траектории снарядов; мы живем в напряженном ожидании неведомого. Мы отданы во власть случая.
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
♥ 0Просмотры: 0
Мы уже успели основательно позабыть все эти премудрости. Они оказались совершенно бесполезными. Но никто не учил нас в школе, как закуривать под дождем и на ветру или как разжигать костер из сырых дров, никто не объяснял, что удар штыком лучше всего наносить в живот, а не в ребра, потому что в животе штык не застревает.
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
♥ 0Просмотры: 0
Паренек вряд ли перенесет транспортировку и в лучшем случае протянет еще несколько дней. Но все, что он пережил до сих пор, — ничто в сравнении с тем, что ему предстоит перед смертью. Сейчас он еще оглушен и ничего не чувствует. Через час он превратится в кричащий от невыносимой боли комок нервов. Дни, которые ему еще осталось прожить, будут для него непрерывной, сводящей с ума пыткой. И кому это надо, чтобы он промучился эти несколько дней?..
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
♥ 0Просмотры: 0
Когда мы выезжаем, мы просто солдаты , порой угрюмые, порой веселые, но как только мы добираемся до полосы, где начинается фронт, мы становимся полулюдьми — полуживотными.
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
♥ 0Просмотры: 0
Мы видим людей, которые еще живы, хотя у них нет головы; мы видим солдат, которые бегут, хотя у них срезаны обе ступни; они ковыляют на своих обрубках с торчащими осколками костей до ближайшей воронки; один ефрейтор ползет два километра на руках, волоча за собой перебитые ноги ; другой идет на перевязочный пункт, прижимая руками к животу расползающиеся кишки; мы видим людей без губ, без нижней челюсти, без лица; мы подбираем солдата, который в течение двух часов прижимал зубами артерию на своей руке, что бы не истечь кровью; восходит солнце , приходит ночь , снаряды свистят, жизнь кончена.
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
♥ 0Просмотры: 0
Когда видел так много мертвецов, столько боли из-за одного-единственного уже толком понять не можешь.
(Когда человек перевидал столько смертей, ему уже нелегко понять, как можно так горевать об одном.)
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
♥ 0Просмотры: 0
Ни для кого на свете земля не означает так много, как для солдата. В те минуты, когда он приникает к ней, долго и крепко сжимая её в своих объятиях, когда под огнем страх смерти заставляет его глубоко зарываться в нее лицом и всем своим телом, она его единственный друг, его брат, его мать . Ей, безмолвной надежной заступнице, стоном и криком поверяет он свой страх и свою боль , и она принимает их и снова отпускает его на десять секунд, — десять секунд перебежки, еще десять секунд жизни , — и опять подхватывает его, чтобы укрыть, порой навсегда.
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
♥ 0Просмотры: 0
Фронт представляется мне зловещим водоворотом. Еще вдалеке от его центра, в спокойных водах уже начинаешь ощущать ту силу, с которой он всасывает тебя в свою воронку, медленно, неотвратимо, почти полностью парализуя всякое сопротивление .
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
♥ 0Просмотры: 0
— У меня ни к чему нет охоты, — устало отвечает Кропп. — Ведь рано или поздно ты умрешь, так не все ли равно, что ты нажил? И вообще я не верю, что мы вернемся.
— Знаешь, Альберт, когда я об этом размышляю, — говорю я через некоторое время , переворачиваясь на спину, — когда я думаю о том, что однажды я услышу слово «мир» и это будет правда , мне хочется сделать что-нибудь немыслимое, — так опьяняет меня это слово. Что-нибудь такое, чтобы знать, что ты не напрасно валялся здесь в грязи, не напрасно попал в этот переплет. Только я ничего не могу придумать. То, что действительно можно сделать, вся эта процедура приобретения профессии, — сначала учеба, потом жалованье и так далее, — от этого меня с души воротит, потому что так было всегда, и все это отвратительно. Но ничего другого я не нахожу, ничего другого я не вижу, Альберт.
В эту минуту все кажется мне беспросветным, и меня охватывает отчаяние .
Кропп думает о том же.
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
♥ 0Просмотры: 0
Они всё ещё писали статьи и произносили речи, а мы уже видели лазареты и умирающих; они все еще твердили, что нет ничего выше, чем служение государству, а мы уже знали, что страх смерти сильнее.
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
♥ 0Просмотры: 0
Крики продолжаются. Это не люди , люди не могут так страшно кричать.
Кат говорит:
— Раненые лошади .
Я еще никогда не слыхал, чтобы лошади кричали, и мне что-то не верится. Это стонет сам многострадальный мир, в этих стонах слышатся все муки живой плоти, жгучая, ужасающая боль . Мы побледнели. Детеринг встает во весь рост:
— Изверги, живодеры! Да пристрелите же их!
<...>
... Мы смутно видим темный клубок — группу санитаров с носилками и еще какие-то черные большие движущиеся комья. Это раненые лошади . Но не все. Некоторые носятся еще дальше впереди, валятся на землю и снова мчатся галопом. У одной разорвано брюхо, из него длинным жгутом свисают кишки. Лошадь запутывается в них и падает, но снова встает на ноги . <...> Солдат бежит к лошади и приканчивает ее выстрелом. Медленно, покорно она опускается на землю. Мы отнимаем ладони от ушей. Крик умолк. Лишь один протяжный замирающий вздох еще дрожит в воздухе. Потом он снова подходит к нам. Он говорит взволнованно, его голос звучит почти торжественно:
— Самая величайшая подлость — это гнать на войну животных, вот что я вам скажу!
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
♥ 0Просмотры: 1
Мне кажется, что они слишком много говорят. У них есть свои заботы , цели и желания , но я не могу воспринимать все это так, как они. Иногда я сижу с кем-нибудь из них в саду ресторанчика и пытаюсь объяснить, какое это счастье — вот так спокойно сидеть; в сущности человеку ничего больше и не надо. Конечно, они понимают меня, соглашаются со мной, признают, что я прав, — но только на словах, в том-то все и дело, что только на словах; они чувствуют это, но всегда только отчасти, они — другие люди и заняты другими вещами, они такие двойственные, никто из них не может почувствовать это всем своим существом; впрочем, и сам я не могу в точности сказать, чего я хочу.
Когда я вижу их в их квартирах, в их учреждениях, на службе, их мир неудержимо влечет меня, мне хочется быть там, с ними, и позабыть о войне; но в то же время он отталкивает меня, кажется мне таким тесным. Как можно заполнить этим всю свою жизнь ? Надо бы сломать, разбить этот мир. Как можно жить этой жизнью, если там сейчас свистят осколки над воронками и в небе поднимаются ракеты, если там сейчас выносят раненых на плащ-палатках и мои товарищи солдаты стараются поглубже забиться в окоп! Здесь живут другие люди , люди , которых я не совсем понимаю, к которым я испытываю зависть и презрение . Я невольно вспоминаю Ката, и Альберта, и Мюллера, и Тьядена. Что-то они сейчас делают? Может быть, сидят в столовой, а может быть, пошли купаться. Вскоре их снова пошлют на передовые.
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
♥ 0Просмотры: 0

Похожие цитаты

Ещё по этой теме

Дальше →
До какой же степени лжива и никчёмна наша тысячелетняя цивилизация , если она даже не смогла предотвратить эти потоки крови, если она допустила, чтобы на свете существовали сотни тысяч таких вот застенков. Лишь в лазарете видишь воочию, что такое война .
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
Чей-то приказ превратил эти безмолвные фигуры в наших врагов; другой приказ мог бы превратить их в наших друзей. Какие-то люди , которых никто из нас не знает, сели где-то за стол и подписали документ, и вот в течение нескольких лет мы видим нашу высшую цель в том, что род человеческий обычно клеймит презрением и за что он карает самой тяжкой карой.
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
Таким образом, у нас сейчас есть все, что составляет счастье солдата: вкусная еда и отдых . Если поразмыслить, это не так уж много. Какие-нибудь два или три года тому назад мы испытывали бы за это глубочайшее презрение к самим себе. Сейчас же мы почты довольны. Ко всему на свете привыкаешь, даже к окопу.
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен
Настало седое утро ; когда мы вступали на фронт, было еще лето , и нас было сто пятьдесят человек . Сейчас мы зябнем, на дворе осень , шуршат листья , в воздух устало вспархивают голоса: «Первый-второй-третий-четвертый...» На тридцать втором перекличка умолкает. Молчание длится долго, наконец голос ротного прерывает его вопросом: «Больше никого?» Он выжидает, затем говорит тихо: «Повзводно... — но обрывает себя и лишь с трудом заканчивает: — Вторая рота... — и через силу: — Вторая рота — шагом марш! Идти вольно!»
Навстречу утру бредет лишь одна колонна по двое , всего лишь одна коротенькая колонна.
Тридцать два человека .
— Эрих Мария Ремарк. На Западном фронте без перемен