Цитаты, афоризмы и статусы на тему «Маркос»

— Впереди открытый люк. Перейдем здесь.
— Что, боишься упасть?
— Конечно, нет . Просто отмазка, чтобы пойти за девушкой, которая пользуется шампунем с ароматом чайного дерева.

— Я начал видеть в ней девушку.
— Это уже хорошо , она явно не парень .

— Я тебя люблю, жить без тебя не могу!
— Будешь жить со мной.

— Это твоя собака?
— Она ... вообще она тут принадлежит всем.
— Я просто хотела сказать... Спасибо за, ну, то, что спас меня. Даже с учётом того, что я кинула в тебя кофейник.
— И кружку.
— И кружку. Не волнуйся.

Несколько последних лет моей жизни были просто ужасными. И каждый раз, когда мне казалось, что я уже достиг дна, Бог подбрасывал мне лопату побольше.

Просто, когда я живу с женщиной пассивной, это меня мало-помалу приводит в уныние , пропадает охота заваривать свежий мате, горланить песни в ванной, всё время как бы слышишь глухой призыв к порядку, чтобы каждая вещь на своём месте, канарейка скучает, молоко не убегает на плиту, прямо жуть.

— За что ты его ненавидишь?
— Я его не ненавижу, я его презираю и желаю ему смерти.

Согласно твоей теории, мне надо встречаться с Национальной библиотекой.

— Воду отравили!!!
— Глаза щиплет!
— Сахара не хватает!

Простите за беспокойство , но это революция .

— Люди Икс, Братство , мы не знаем, жив ли из них кто-нибудь до сих пор. Мы одни. И нас убивают одного за другим.
— Оглянись вокруг. Мы бы подвергли риску жизни всех этих людей. Всё, что мы создали. Всё, что создала Лорна.

Потому что тот, кто воспринимает себя всерьез, в конце концов начинает думать , что его правда должна быть истиной для всех и навсегда. И рано или поздно, направляет свою энергию не на то, чтобы его истина родилась, выросла, принесла плоды и умерла (потому что ни одна из земных истин не может быть ни абсолютной, ни вечной), а на то, чтобы убивать всех тех, кто позволяет себе усомниться в его истине.

Она обращалась со мной, как с пустым местом. Разбила мир на осколки. А теперь снова просит помочь его собрать. Знаешь, когда я о ней думаю, я чувствую грусть и... злость . Хотел бы я быть сильнее.

— Я Мариссу ищу, не видел?
— А как же, на ближайшей помойке. Пойдем, покажу.

— На меня не рассчитывайте.
— Почему?
— Хочу выспаться, завтра я собираюсь заниматься онанизмом.
— Только не с утра, сначала позавтракай, а то обессилишь!
— Только умоляю, не занимайся этим здесь.
— В моём городе так говорят, когда прогуливают школу.
— Ах, это...

... тот, кто только говорит и не слушает, в конце концов начинает думать , что только то, что он говорит — это единственная правда .

Вот что гноит, портит мамину доброту, её акты спасения и храбрости. Тень задолженности. Требования и обязательства , которые она взваливает на спасённого. Свои благодеяния она использует как валюту: обменивает их на преданность и верность . Теперь-то я понимаю, почему Мадалини уехала много лет назад. Верёвка, что некогда вытянула её из омута, может стать петлёй на шее. Люди , включая меня в конце концов, неизбежно разочаровывают мамá. Не могут они вернуть того, что задолжали, так, как она хочет. Мамин утешительный приз — мрачное удовлетворение от собственной правоты, воля выносить приговоры со стратегически удачного шестка, поскольку это её люди подводят.
Меня это огорчает, ибо я вижу в том нужду самой мамá, её неуспокоенность, страх одиночества, ужас оказаться на мели, брошенной.

— Не хочешь посмотреть?
— Нет , я забыла лупу.
— Зачем ей лупа?

Из тебя вышел толк.
Я тобой горжусь, Маркос.
Мне пятьдесят пять. Я всю жизнь ждал этих слов. Может, ещё не поздно? Нам с ней? Может, мы с ней слишком долго растрачивали слишком многое? А где-то внутри я думаю, что лучше оставить всё, как есть, делать вид, что мы не знаем, насколько не годились друг другу. Не так больно. Может, даже лучше, чем этот запоздалый дар . Этот хрупкий, дрожащий проблеск того, как оно могло бы меж нами статься. От этого родится лишь сожаление , говорю я себе, а что в нём хорошего? Ничего оно не принесёт. Потерянное нами невозвратимо.
И всё же, когда мамá говорит:
— Правда красиво , Маркос? — а я отвечаю ей:
— Да, мамá. Красиво , — что-то во мне начинает распахиваться, и я беру маму за руку.

Мы не рождены для того, чтобы убивать, или для того, чтобы быть убитыми. Только для того, чтобы быть услышанными.