Цитаты на тему «» — страница 14

Листая страницы, шагала по плантациям ананасов; вместе с заражёнными золотой лихорадкой, врезалась в горы киркой и лопатой; делила жар костра с расхитителями гробниц, рискуя стать обедом для ягуаров. Разве она могла оставить на чердаке книги сказок под названием National Geographic?

Столько там было зла, что даже солнце , едва выкатывалось над теми холмами, старалось скорее скрыться. Цветки падали с веток, не успев превратиться во фрукты. Одна за другой приходили тучи. Напитавшись дурной водицей над омутом или болотом, они до последней капли всё выжимали на Вила-Рику.

Счастье , что я накопила в одиночестве за день , он высасывал; как клещ жирел от моей крови. Рядом с ним я чувствовала себя пустой и грустной. Я сделалась той, которая закрывает дорогу: не давала себе понести от мужа, чтобы не дать продолжиться горю.

Слёзы живых помогают мёртвым подняться в небо .

Эта птица не поддалась искушению и отвергла яблоко из рук Евы, с тех пор живёт вечно. Ночью, пока никто не видит, феникс пролетает над миром. На чью крышу сядет — там родится ребёнок с тягой к искусству. Только он и сможет свой род обессмертить.

Раз не можешь ни с кем ужиться на одном месте, значит твоё предназначение — это дорога .

Я сжал ладонь негритянки, её усталые глаза улыбнулись мне. Это была она , та, которая сильнее судьбы. Это она проводит острым ногтем по крепким нитям жизни самонадеянных болванов, но она же даёт надежду, когда нет желания дышать. Это её пальцы я чувствовал на своём затылке восьмого сентября, но она сжалилась надо мной и дала второй шанс . Децима, Мойра, Тюхе, Лахесис, Фортуна – как бы её ни звали, сидела рядом со мной в баре в ту ночь перед плаванием до Монтевидео, двенадцатого числа.

Она знала, что настоящая тишина – она сейчас, когда собаки в будках ещё моргают в темноту. Потом покрывало ночи сползёт к кукурузным полям, а в окнах самых трудолюбивых зажжётся свет . За миг до того как запоёт первый петух, слышится настоящая тишина , цельная, звонкая, как арбуз.

— Ты же застыл в безделье , словно несёшь на себе скорпиона. Чтобы пережить настоящую бурю, сынок, нужно хоть что-нибудь делать.
Арне сел в гамаке.
— Что делать?
— Жить , строить планы , жениться, мечтать о доме… Лёжа в гамаке, ты дождёшься лишь непогоды.

— Скучаю.
— По чему?
— Не знаю. Просто скучно.
— Я думал, только живые скучают.
— Все скучают.
Я вспомнил, как когда-то вылечил от скуки одну свою земную невесту.
— Хочешь, я сделаю тебе ребёнка?

Свинья, петух, змея – станем добычей трёх пороков, которые победили в себе свободные духом люди . Как свиньи будем накапливать вещи , жир, деньги . Как петух к своему двору, привяжемся к хозяйству. В голове и сердце заведутся змеи – гнев , ревность и зависть .

Неустроенность — яд для таланта.

... с грустью глядеть на ребятишек, которые счастье лишь в ожидании, а на деле — тяжёлая ноша.

У каждого моряка была такая невеста. К мужчинам, которые слишком долго плавают, прилипают утопленницы и русалки. Моя Селена сказала, что раньше была женщиной с тёплой кожей, но одной летней ночью утонула у берегов Каффы и попала на дно моря. «И что там, на дне?» — спросил я, но она сказала, что ей не позволено говорить об этом.

При рождении мы разделяемся на тело и дух . Однажды, когда я спал в колыбели, ветер открыл окно , подхватил лёгкую часть меня и умчал далеко-далеко. Моё тело осталось, оно росло, но я чувствовал внутри пустоту. Когда ноги окрепли для долгой ходьбы, я решил найти мой потерянный дух.

Цветочники смотрят новостные программы в подсобках, пока я прохожу мимо и набираюсь нежности у тюльпанов. Иногда краду лепесток у какой-нибудь розы , опускаю нос в солнце внутри ромашек. Закрываю глаза и представляю, что иду по королевскому саду, вдалеке — башни замка. Открываю глаза: лотки, бетонные стены , на крышках термосов с кофе следы от пальцев.

Работать я не умела и не любила. Любила сидеть под шелковицей и играть на мандолине. Отец качал головой: «Эту надо замуж за кочевого. Такие перевозят своих женщин с места на место и ничего, кроме детей, от них не просят».

Роза на пороге сняла ботинки, в одних чулках прошла по коридору до кухни. Услышала, что Гавилан говорит с кем-то. Сквозь заросший садик разглядела два силуэта. «Неужели не гость, а гостья?» С улыбкой ведьмы нырнула на кухню.

Чтобы отвлечься от предчувствия, я взялась ткать ковёр днём и ночью. Даже в сумерки — запрещённое время .
— Почему запрещённое?
— Истончается граница между мирами. Одной ногой можно стать в мир мёртвых, другой — в мир тех, кто ещё не родился.

Хвост льва в виде пасти дракона навис надо мной не случайно. Он напоминание: главный враг — в моей голове, его мне нужно больше всего бояться.