Цитаты на тему «» — страница 74

Любимые тобой люди — всего лишь орудия, которые обязательно будут использованы против тебя.

То, что ты говоришь, делаешь или думаешь, не может быть скучным.

Сострадательное и уважительное принятие других возможно в той степени, в которой у человека открыт доступ к пониманию и принятию динамики собственной личности.

В первых движениях чувства человек не волен.

Мне юмор помогает выжить. Правда , несколько раз это не получилось…

Я допиваю остывший чай.
Он потерял свой вкус как и наше с тобой Прошлое.
Я не забуду тебя, знай
Я не забуду тебя, мой хороший
Наш город тесен, вполне возможно Ещё шепну тебе: «вспоминай»

В этом мире так сложно добиться чего-то. Ты пытаешься, и слишком часто у тебя ничего не выходит. Но ты должен пробовать снова и снова и никогда не сдаваться.

единственное, что позволяет человеку жить , – это действие .

Совсем неважно, какую форму принимает земная любовь , если она истиная.

Когда человек пьет — его даже змея не жалит.

Коварство не в неверности, а в лицемерных ласках неверного. Неверность простить можно, коварство — никогда .

Человек живет в страхе. Даже во сне он не может забыть о своих коллегах и начальстве.

— Какая серая личность…
— Хватит уже. Может и серая, но в этой его серости хватает кое-чего очень даже не серого.
— Ну уж простите за столь беспросветную никчёмность!

— Столько снега... и так скучно...
— Половим снежинки?
— Я не хочу пить...

— Что это с ним?
— Скажем так, с ним МНОГО ЧЕГО.

Всё может стать любовью и поводом для любви . Когда у тебя есть любовь , тебе ничего не страшно.

Что значит быть взрослым? Распитие кофе с крутым видом и странные логические выводы делают тебя взрослым? В таком случае я останусь ребенком, который любит пить апельсиновый сок!

В своих дневниках Достоевский писал о том, что в Сибири, среди огромного множества убийц, насильников и грабителей, он никогда не встречал ни одного, позволившего признаться самому себе в том, что он совершил зло . <...> Немецкое общество , состоявшее из восьмидесяти миллионов человек , так же было защищено от реальности и фактов теми же самыми средствами, тем же самообманом, ложью и глупостью, которые стали сутью его, Эйхмана, менталитета. <...> Но практика самообмана была до такой степени всеобъемлющей, почти превратившейся в моральную предпосылку выживания, что даже теперь, через восемнадцать лет после падения нацистского режима, когда большинство специфических деталей его лжи уже забыты, порою трудно не думать , что лицемерие стало составной частью немецкого национального характера.

Цивилизация не дана нам готовой, сама себя она не поддержит. Она искусственна, требует художника, мастера.

Сегодня я составил список того, что предлагает мне мир. Раз, два и обчелся. Но мира как такового мне хватит.