Цитаты на тему «» — страница 243

За осенью — осень . Тоска и тревога .
Ветра над опавшими листьями.
Вся русская жизнь — ожиданье от Бога
какой-то неясной амнистии.

Идеальный мужчина должен говорить с нами как с богинями, а обращаться с нами – как с детьми. Он должен отказывать нам во всех серьезных просьбах и потакать всем нашим капризам. Потворствовать всем нашим прихотям и запрещать нам иметь призвание . Он должен всегда говорить не то, что думает, и думать не то, что говорит…
Он не должен пренебрегать другими хорошенькими женщинами. Это доказало бы, что у него нет вкуса, или вызвало бы подозрение, что вкуса у него слишком много. Нет , он должен быть мил со всеми женщинами, но говорить, что они почему-то его не привлекают.

— На старых морских картах картографы указывали на неизведанных территориях «Здесь водятся чудовища».
— У меня есть такая карта Нью-Йорка.

Чудес не бывает. Есть причина и следствие, мечта и реальность , жизнь и смерть — а эта твоя надежда нелепа. Ну а романтичность — вообще курам на смех .

— Делал пробежку вечером?
— Да-а-а...
— Помогло заснуть?
— Завидую людям в коме.

Вот в чем кроется великое противоречие французов: под логической картезианской оболочкой скрываются мечтательность , оригинальность и изящная игра воображения. Они почитают романтичность, метафоричность и невысказанность.

Взаимоотношения строю честно: с Близкими на близком, с дальними на дальнем.

Иногда мы бессильны перед судьбой, желаниями или порывами, и это мучительно, часто непереносимо. Такое чувство будет преследовать тебя всю жизнь , иногда забываясь, а иногда превращаясь в наваждение.

Ноги ! Я же… Я ведь… Я велел ему не лапать! Я велел или не велел?!

Так много дней в толпе и суматохе,
Так много слов, истерзанных страниц -
Все лишние, затасканные стопки
Лежалых писем и забытых лиц.
Часы в шкафу давно остановились,
Их стрелки раньше кончили свой круг,
Но день пройдет, и шепот новых листьев
Вернет их прежний расторопный стук.

Звенела музыка в саду
Таким невыразимым горем.
Свежо и остро пахли морем
На блюде устрицы во льду.
Он мне сказал: «Я верный друг!» —
И моего коснулся платья.
Как не похожи на объятья
Прикосновенья этих рук.
Так гладят кошек или птиц,
Так на наездниц смотрят стройных...
Лишь смех в глазах его спокойных
Под легким золотом ресниц.
А скорбных скрипок голоса
Поют за стелющимся дымом:
«Благослови же небеса —
Ты первый раз одна с любимым».

— Статья!
— Что статья?
— Не что статья, а где статья?
— А ты выйди на улицу, дай кому-нибудь по башке арматурой, приедут менты и будет тебе статья!

— Мистическое ощущение... — Она запнулась. — Философское обобщение, художественный образ: всё на земле взаимосвязано, всё едино, и жизнь продолжается, пока замкнута цепь. Это красиво и логично: человек связан с муравьём, муравей — с солнцем, солнце — с водой, вода — с озарением в душе, с самой неожиданной мыслью... Это чистой воды поэзия — Система .

Дурдом. Натуральный Дурдом. Именно то, чего мне всегда не хватало для полного счастья — компании психов, на фоне которых я могу показаться почти нормальным.

— Ты же прекрасно понимаешь, что ни за какие сокровища в мире мы не согласились бы расстаться с тобой!
— Даже за сто тыщ мильёнов?
— Даже за сто тысяч миллионов.
— Значит я так дорого стою...

Близость во время полового акта есть не что иное, как близость во время сражения .

— Эпоха внебрачных браков.
— Эпоха двухполых людей.
— Эпоха единополых свадеб.
Эпоха , которой не должно было быть.

То, что я открываю тебе свою боль , еще не означает, что я люблю тебя.

— Эрмак!
— Почуствуй на себе гнев Шао Кана!
— Я готов.

Что особенно обидно — ум человеческий имеет свои пределы, тогда как глупость человеческая беспредельна.