Цитаты на тему «» — страница 152

— Вы не считаете себя хорошим человеком?
— А что вы ответите, если я задам вам тот же вопрос?
— Непримечательность — это как раз то, к чему я стремлюсь.

— ... ты мне зубы не заговаривай. О каком таком Сером только что говорила моя будущая супруга?
— Не бери в голову, — махнул рукой Макс, — я тут у них вроде Иванушки-Дурачка. Зато мне теперь можно за буйки заплывать и улицу на красный свет переходить.

У меня не было рабочих дней и дней отдыха. Я просто делал и получал от этого удовольствие .

Честно сказал судьбе, что любит совсем другую.

Время похоронило в моем сердце немало людей.

Едва яйцо разбилось,
Вернее он разбил,
Расправив тут же крылья ,
Полметра пролетел.
На землю приземлившись,
Проделав три шага,
Он взял чуть чуть повыше,
В длину же полтора!.

Каким бы искусным ни был фокусник, он не может заработать и удержать свою репутацию, не изобретя собственных оригинальных номеров.

Старость не любит спать; кажется, что чем длительнее связь человека с жизнью, тем менее привлекательно для него все, что напоминает смерть .

— Значит, ты его всё время целуешь, потому что хочешь стать ему настоящим другом?
— Вот именно — настоящим другом...
— Да... Ты прям гений психологии...

Когда человек не желает оправдываться, это всегда впечатляет.

... время всякий человек чувствует и проживает по-разному — для иных существует окоп времени, в окопе они пережидают свою жизнь ; для кого-то есть волна времени, на её гребне они добиваются успеха; но некоторым дано чувствовать весь океан времени, всё его необъятное пространство , его движение и его бури.

Разумная власть должна состоять из лиц первым делом чистых, либеральных и преданных монархическому принципу, отнюдь не правых или, что еще хуже, крайне правых, так как для этой категории лиц понятие о власти заключается: «править при помощи полиции, не давать свободного развития общественным силам и давать волю нашему никуда не годному в большинстве случаев духовенству».

Национал-социалисты ограничивают свободы своих сограждан, низводя их до положения рабов, запуганных и лишенных собственной воли. Правду от них скрывают. Забыты заповеди: не укради, не убий, не лги. Все это: стремление к наживе, незаконное обогащение, ненависть , обман, сексуальная распущенность , за которой следует бесплодие и деградация народа, — начинается с отказа от Божьих заповедей.

Женщина-мечта — это не то, чем мечтает быть женщина, а то, что видит мужчина.

... бывший узник Бухенвальда Давид Руссе описал то, что, как мы теперь знаем, происходило во всех концлагерях: «Триумф СС требовал, чтобы истерзанная жертва дозволяла отвести себя к виселице, не выказывая никакого протеста, чтобы жертва отреклась от себя, забыла о себе, чтобы она утратила свою личность . И делалось это не просто так, не из чистого садизма, эсэсовцам было нужно, чтобы жертва признала свое поражение . Эсэсовцы понимали, что система , которая способна уничтожить жертву ещё до того, как она взойдёт на эшафот... является лучшей из всех возможных систем, призванной держать в рабстве целый народ . В рабстве. В подчинении. И нет страшнее зрелища, чем эта процессия человеческих существ, покорно, словно марионетки , бредущих к смерти» (LesJours de notre mart, 1947).

Человек , улыбающийся душой, всегда счастлив.

Любовь — это как сходить посрать. Иногда все происходит само собой, а иногда нужно хорошенько потужиться, чтобы все получилось.

— Значит, в тридцать у тебя будут жена, дети , карьера и всё, тогда ты будешь счастлив?
— Да, конечно, да.
— А что, сейчас ты счастливым не можешь быть?

Иногда я открываю скользящую дверь и слышу, как приближается Рождество . Прохожие болтают о том, кто куда пойдет и кто что собирается купить. Я слушаю, как клерки, надравшись на рождественском кооперативе, орут песни. Иногда я выползаю наружу и смотрю, как парочки беззаконно обжимаются в темных уголках. И задумываюсь о том, что такое эта краденая нежность — начало чего-то или, наоборот, конец .

Мы стояли у могилы , зная, что его тело , глаза и волосы еще существуют, правда уже изменившись, но всё-таки еще существуют, и что, несмотря на это, он ушел и не вернется больше. Это было непостижимо. Наша кожа была тепла, мозг работал, сердце гнало кровь по жилам, мы были такие же, как прежде, как вчера, у нас было по две руки , мы не ослепли и не онемели, всё было как всегда… Но мы должны были уйти отсюда, а Готтфрид оставался здесь и никогда уже не мог пойти за нами. Это было непостижимо.