Цитаты на тему «» — страница 11

Если Дьявол когда-то ко мне придет
И попросит душу за свои проделки,
А взамен предложит его любовь ,
Я поинтересуюсь деталями сделки.

Русский фатализм делает жизнь гораздо более гибкой и оставляет больше пространства для манёвров. В общем и целом это практично: поскольку случиться может что угодно, не стоит ничего планировать заранее.

— ... А меня твоя курица не вдохновляет.
— А что тебя вдохновляет?
— Люди меня вдохновляют! Человек !
— И о людях ты знаешь столько же, сколько и о курице.

Россия подобна роману Достоевского. Определённо ничего доступного, легкоусваиваемого, лестного или благодарного для осмысления. Она полна смыслов, которые надо вычитывать между строк, невысказанных соглашений, нюансов и иерархии, которые надо научиться видеть и понимать.

Пиво — это хлеб , говорил брат, а с вином нужно быть осторожнее, оно располагает к нежностям, а если пьешь его в одиночестве, превращается в уксус.

Платье в пол или кеды — неважно.
Я так счастлива в этот миг.
Он, как рыцарь: смелый, отважный.
Как мальчишка: смеется, нудит.
Он не против рассматривать звёзды,
Я иду с ним смотреть боевик.
Боже, кажется, это серьезно.
Просто здорово. Вместе . Быть.

Она не могла не признать,, что он прав. Пожалуй, вот это она в нем и любила больше всего: он всегда умел разложить проблему на составляющие и показать, что не такая уж она и проблема. То, что Саша в упор не видела, для него лежало на самой поверхности.

Деревни обычно живут по каким-то своим законам, не понятным городским жителям.

У любого человека есть свои враги, даже у безымянной амебы, не имеющей собственного мнения. У человека , который живёт, занимается своими делами или хотя бы просто имеет мнение , враги найдутся обязательно в большом количестве, хотя особый шик — делать вид, что ты о них не знаешь.

В России самое важное — быть вместе . Общение с друзьями и близкими настолько главнее всего остального, что даже не воспринимается как приоритет.

Чай в пакетиках он от всей души презирал, считая его уместным лишь в поезде, самолете или в походных условиях. Дома и на работе он всегда заваривал себе нормальный чай . Только черный, только крупнолистовой. Из ароматизирующих средств признавал только цитрусовые или мяту.

Пиши мне больше. Пиши мне чаще.
О чём-то важном, о настоящем.
Я прочитаю. Всегда отвечу.
На расстояньи устроим встречу.
Пиши о грустном и о забавном.
О наболевшем. Пиши о главном.
Пиши мне письма . Я прочитаю.
Потом когда-то перелистаем.

— Лена, ты отлично выглядишь — вполне естественно! Света, что скажешь?
— Ну, не знаю... Я к ней раньше не приглядывалась!
— У меня горб, дебилка!
— А что, раньше не было?

В современном мире, если хочешь узнать человека , зайди на его страничку в соцсети.

Я презираю двух людей: Гитлера и тебя... и Гитлер на втором месте.

Вина – это не белый камень, который ты бросаешь в колодец, чтобы простоять всю оставшуюся жизнь , сколнившись над колодезным срубом в ожидании всплеска. У вины нет причины , обстоятельств и катарсиса, дождавшись которого, ты можещь разогнуться, наконец, и начать жить по-человечески. У вины вообще нет своей жизни – это так же верно, как то, что она не может отнять твою. Вина – это сам колодец.

Тает снег , течёт вода
По земле весенней.
Для кого любовь — беда ,
Для кого — спасенье.
На лицо ложится тень
От сомнений разных.
Для тебя я — будний день ,
Для меня ты — праздник.
Мне бы всё тебе сказать,
Да мешает робость .
Хоть смотрю в твои глаза -
Между нами пропасть .
Что становишься чужим,
Сердце знать не хочет.
Ах, совсем, совсем другим
Ты мне снишься ночью.

Биография мужчины — это его женщины , остальное — факты жизни .

— Милая, что за шум ?
— Мы собирались переспать.
— Ты чего несёшь? Это же неловко!
— Ему неловко! А презервативом в морду тыкать ловко!

Время , думал я, похоже на кровь , про него говорят — бежит, или — останавливается, или — Ваше время истекло, и ещё — про него как будто бы все договорились: сколько в нём воды, белков и всяких там липидов, то есть сколько в нём движения, абсолюта и всяческой необратимости. Один странный человек утверждал, что время его поедает, натурально, как дракон какой-нибудь, при этом три его головы — past, present и future, — очевидно, поедают ещё и друг друга , ну да, ещё бы, кому же быть драконом, как не субстанции, о которой все всё знают, но никто никогда не видел.