Цитаты, афоризмы и статусы на тему «Каменные клёны»

Муниципальная система , подобно пеликану, быстро убивает своих непослушных детей, но, выждав положенное время , воскрешает их, накормив своей кровью.

... ибо сказано было о злопамятных: они делают сердце своё подобно печи, пекарь их спит всю ночь , а утром она горит, как пылающий огонь ...

Забвение — защитный механизм души, некоторые стёкла должны покрываться копотью, чтобы можно было не ослепнуть, глядя на завтрашний день .

У меня никогда нет денег, удивительное дело. Стоит им появиться, как непременно что-нибудь прохудится.

Моя судьба как лотерея , мне запрещает добровольный выбор .

Прямо душно среди этих прямодушных людей!

Он ясен был лицом и величав,
Спокойством черт приветливых и чистых,
Но остальной змеиный был состав.

Каждое утро просыпаясь, я чувствую зябкую беспросветную толщу воды над своей головой, густую пустоту, в которой не живут даже морские чудовища с плоскими телами и глазами на лбу.

Я торопилась узнать о нём нечто захватывающее, способное дать мне ключ к этому неприступному человеку, похожему на китайский ящик с секретом, или хотя бы указать потайную кнопку, утопленную в чёрном лаке. И я, чёрт возьми, узнала. Впору самой утопиться.

Разве можно верить тому, что видишь, когда даже дети знают, что вещи строят нам рожи, стоит только от них отвернуться. Так что, если хочешь застать их врасплох, оборачиваться нужно очень быстро.

Она знала, что держит «Клёны» в своём маленьком кулачке, и что, если она разожмёт его, всё рухнет, поедет, поползёт, обернётся бесстыдной изнанкой театрального задника — так перепуганный пассажир держит кулак крепко сжатым, когда самолёт попадает в тучи и начинает неловко переваливаться с боку на бок. Пассажир-то знает, что только его желание приземлиться, остаться живым, увидеть черепичные крыши города и серую посадочную полосу аэропорта держит эту бессмысленную железную коробку в воздухе, только его жадное желание, только его.

Мне как будто показывают диафильм на обороте полотняной проклееной карты, где сквозь идущую по саду героиню досадно просвечивают контуры материков, и лишь на пространстве океана ничего не мешает. Вот только никак не выйти к этому океану, сколько ни подкладывай книг под проекционный фонарь.

Люди любят тебя за то, что им не нужно напрягаться, чтобы осмыслить твои слова и поступки . Расстояние между тобой и людьми должно быть тесно заставлено, люди хотят опираться на знакомые комоды, перепрыгивать понятные стулья, миновать известные заводи зеркал. Люди не хотят видеть пустоту между собой и другими, они заполняют ее горячим и рыхлым веществом — овсянкой своего равнодушия, сгущенкой своих объяснимых небес, да бог знает чем заполняют, даже думать неохота.

Боги её услыхали мольбу: смешавшись, обоих
Соединились тела, и лицо у них стало едино.

Смерть — это не бой , а сдача оружия, acta est fabula, пьеса сыграна — в античном театре так оповещали о конце спектакля.

Ум человека – как собачий хвост, уж если кренделем – сколько не выпрямляй, всё равно загнется.

С женщиной, у которой в руках календарь, замасленный и блестящий, как янтарь, ты избегай встречаться.

Он так погружён в себя, в свою бесцветную виноватую осень , что самое время стукнуть его надутым бычьим пузырём по голове, как это делали с древними мыслителями их слуги.

Когда писатель Джеймс Джойс умер, его книга осталась недописанной. Его друг аккуратно собрал две недостающие главы из магнитофонных записей и обрывков разговоров, и книгу всё равно издали. Я бы хотела иметь такого друга . Друга , который сосёт большой палец, подобно одному герою из ирландс ких мифов, чтобы обрести дар предвидения, но если ты почувствовал, что тебе не хватает дара, он кладёт тебе свой палец в рот .

У него синели кончики пальцев и губы , то и дело темнело в глазах, а кожа стала сухой и блестящей, но она как будто не замечала этого, в ней была, как говорил один писатель, «завороженность сердца», позволявшая ей занимать себя только приятными глазу предметами и неутомительными для души делами.