Цитаты на тему «» — страница 18

На подоконнике стояла бутыль лимонаду. Этикетка хвастливо заявляла, что в нем нет никаких питательных веществ.

Как-то я слыхал мнение , что в умеренном климате должно быть шесть времён года, а не четыре: лето , осень , замыкание, зима , размыкание, весна .

Я не могу говорить. Я могу только чувствовать.

Берегись человека , который упорно трудится, чтобы получить знания, а получив их, обнаруживает, что не стал ничуть умнее. И он начинает смертельно ненавидеть тех людей, которые так же невежественны, как он, но никакого труда к этому не приложили.

Будь я помоложе, я написал бы историю человеческой глупости , взобрался бы на гору Маккэйб и лег на спину, подложив под голову эту рукопись. И я взял бы с земли сине-белую отраву, превращающую людей в статуи. И я стал бы статуей, и лежал бы на спине, жутко скаля зубы и показывая длинный нос — Сами знаете Кому!

Такова жизнь: кому-то слушать жуткие истории , а кому-то быть их героями.

— Иногда это очень тяжело.
— Знаю. Но в конечном итоге это того стоит. Я обещаю.

Нельзя стоять одной ногой в действительности, а другой в мечтах. Иначе для судьбы будет слишком велик будет соблазн разорвать вас пополам, прежде чем вы решите, какой путь вам избрать.

Более защищенного от обид человека свет не видал. Люди никак не могли его задеть, потому что людьми он не интересовался.

Сел в лодку — греби сам.

Она разбила мне сердце . Это не очень приятно. Но я заплатил этим за счастье . А в нашем мире ты получаешь только то, за что платишь.

Зачем напрягаться, когда можно просто включить телевизор, и тебе всё покажут.

Это единственная из моих книг, мораль которой я знаю. Не думаю, что эта мораль какая то удивительная, просто случилось так, что я ее знаю: мы как раз то, чем хотим казаться, и потому должны серьезно относиться к тому, чем хотим казаться.

Даже тот, у кого во всей Вселенной нет ни одного друга , может увидеть свою планету бесконечно прекрасной.

От её точных прикосновений вспыхивали лампочки, крутились колёса, бурлила жидкость в колбах, звякали звонки.
— Волшебство, — сказала мисс Пефко.
— Мне жаль, что член нашей лабораторной семьи употребляет это заплесневелое средневековое слово, — сказал доктор Брид. — Каждое из этих пособий понятно само по себе. Они и задуманы так, чтобы в них не было никакой мистификации. Они — прямая антитеза волшебству.

За степенями и званиями гонятся только те, кто думает этим зарабатывать себе на хлеб . Не думай, дядя, что доктор умнее студента уже потому только, что студент есть только студент, а он доктор. У меня был один хороший друг, ему уже за пятьдесят, так в университете девяти профессорам из десяти он на диспутах затыкал рты. Поверь мне, что звание не спасает от глупости .

— Но что вообще священно для боконистов?
— Во всяком случае, насколько я знаю, даже не бог .
— Значит, ничего?
— Только одно.
— Океан ? Солнце ?
— Человек . Вот и всё. Просто человек .

Доктор Хониккер любил говорить, что, если ученый не умеет популярно объяснить восьмилетнему ребенку, чем он занимается, значит, он шарлатан.

Бог создал людей равными, а остальное они навыдумывали себе сами.

Но я не виню их — их надо пожалеть. Знаешь, за что? За то, что большинство из них смотрят только на внешность и не обращают внимания на то, что у человека внутри.