Цитаты на тему «» — страница 14

С возрастом исчезают тайные пороки и отчетливее проявляются явные.

Год ползет к концу, как сбитая машиной собака.

Занимая место под солнцем, ты загораживаешь кому-то свет .

Вечный вопрос русского интеллигента не «кто виноват?» и не «что делать?», а «кто будет платить?».

Те политики, которые не меняют своих взглядов, выбрасываются на свалку вместе со взглядами.

Генерал отнюдь не рассчитывал, что его пример будет другим наукой, и не ради этого размышлял и неоднократно принимался описывать обстоятельства расставания с работой, которую он тогда любил и которой отдал тридцать лет жизни . Ему хотелось разобраться, где он действовал по своей воле, была ли вообще эта воля или неведомая сила жесткой рукой провела его через эти дни.

Нам так много врали, что ложь становилась реальностью, а реальность — четверо, шестеро жителей в темной каморке, непролазная грязь в воровских переулках, галоши по талонам — реальность представлялась мимолетной случайностью, всего лишь по чьему-то недосмотру заброшенной прихожей сверкающего дворца будущего.

Библиотека — это кладбище , где покойники пытаются говорить, надеются, что чей-то взор оживит их мысли , они продолжают вечно спорить друг с другом, наставлять ушедших современников и живущих потомков.

Прямой же вопрос заставил задуматься, а думать всерьез для самого себя всегда трудно, находчивость здесь неуместна.

«Чем дольше живешь, — сетовал старик, — тем быстрее эта жизнь надоедает».

Россия вечно обречена искать свой путь , ибо по каким-то таинственным причинам русский народ и его вожди не способны учиться на чужих ошибках и чужих достижениях. Они не могут усвоить даже собственный исторический опыт . Нечто подобное происходит с неисправными старыми часами: заводится пружина, сжимается все туже и туже и вдруг срывается, и все начинается сначала.

Нет ничего хуже пустоты, наполненной вопросами и сомнениями. Человеку нужна вера , и каждый, будь он законченный безнадежный рационалист и циник, во что-то верит — в Бога, в приметы , в нечистую силу, в человеческую доброту. В разумность мира, в деньги , наконец. Верят в то, что даже рационалисты не могут или боятся поверить разумом, верят в абсурдное именно потому, что оно абсурдно, верят в то, что хотя бы немного светит во мраке суеты.

Обида — это чувство, отвергающее здравый смысл и логику.

Человеческая память коротка и избирательна. Этими же свойствами страдает историческая память народа, искаженная к тому же усилиями добросовестных и недобросовестных, добровольных и наемных историков.

Мы готовы умереть за правое дело, но кто-то должен указать место , где мы должны стоять до последнего.

Напишет ли кто-либо когда-нибудь историю вселенской лжи не для того, чтобы разоблачить, но понять ее глубинные истоки?

Человек может признаться в чем угодно, только не в собственной глупости . <...> Иногда человек способен сказать: «Да, я был дураком» в тайной надежде, что собеседник поправит его, утешит, разуверит, убедит, что он, правдолюбец, не способен на глупость . Стечение, мол, обстоятельств, не переживай! Глупость , как и ошибка, есть, говоря словами Станислава Лема, фундаментальная категория бытия.

Если человек под колпаком, это не значит, что он человек в футляре.

Если бы Архимед утонул в ванне и на голову Ньютона упало не яблоко, а кирпич, это лишило бы человечество двух славных имен, но не отменило бы законы природы.

Перемещение в пространстве — пешком, в автомобиле, на поезде или в самолете — то состояние , которое именуется «в дороге», особенно если это перемещение совершается в одиночестве, без спутников и собеседников, располагает человека к размышлениям самого различного свойства: о жизни вообще, о быстротекущем времени, о прошлом и будущем или же о вещах обыденных и мелких.