Цитаты на тему «» — страница 10

Сегодняшние убеждения оказываются завтра заблуждениями, наука — суеверием, героизм — преступлением, простота — воровством, подлость — благородством. Послезавтра все вновь поменяется местами.

Нам всегда достанет сил перенести чужое несчастье .

Внешняя политика хороша, когда есть политика внутренняя.

В рыночной экономике можно заказать не только опрос общественного мнения, но и его результат .

Скромность украшает человека . Нередко это единственное украшение.

Не так уж страшно, если власть врет сознательно. Хуже, если ей недоступна правда .

Не стоит сетовать на отсутствие мыслей. Возможно, это были бы плохие мысли .

Не останавливайтесь перед трудностями. Убегайте от них.

... умер своей смертью... А можно ли умереть чужой?

Прежде, давно, в лета ранней юности, в лета безвозвратно мелькнувшего детства, мне было весело каждый раз подъезжать к незнакомому месту... Теперь равнодушно, безучастно гляжу на дорогу...

Неустойчивость, зыбкость, эфемерность всего земного, маленькой частицей которого была судьба служивого человека , воспринимались Стариком как нечто неоспоримое, аксиоматичное, единственно постоянное в нашем мире. Жизнь — это ожидание удара из-за угла, говаривал он, вспоминая при этом все те же строки Алексея Толстого:
«Все пепел, призрак, прах и дым .
Исчезнет все, как вихорь пыльный...»
Поэт размышлял об участи человеческой вообще, о неизбежном конце, ожидающем всякого живущего. Генерала больше занимали мысли о тех превратностях, которые подстерегают человека на пути к этому неминуемому финалу. Умозрительный фатализм — это одно. Другое дело, когда судьба обрушивает неожиданный удар на твою собственную, не абстрактную, а совершенно реальную голову, и тебя, плывущего по какому-то привычному течению, вдруг начинает бросать водоворот о подводные камни и мели. После таких испытаний человеку просто необходимо осмыслить, что же с ним произошло, какие враждебные, дружественные или стихийные силы перевернули его существование .

Свалился с высоты прожитых лет. Помер.

Наконец-то все стали говорить то, что думают. Никогда мир не выслушивал столько глупостей.

Если бы большинство всегда было право , то земля по сию пору оставалась бы плоской.

Без женщин жизнь была бы проще, но намного скучнее.

Власть не знает положения в стране. Она им даже не интересуется.

Сейчас светлое будущее преимущественно принадлежит людям с темным прошлым.

... Но жизнь продолжалась. Генерал каждое утро брился, умывался, безразлично ел что-то, читал, не торопясь, бесконечную историю Н. М. Карамзина. Сплетение русских слов и мыслей зачаровывало, радовали изысканные стародавние, давно заброшенные обороты. Старик читал, и ему казалось, что уже тогда в туманных российских глубинах великий историк понимал, что с его Отечеством творится что-то неладное и что это неладное никогда не кончится, что терзают Россию какие-то недобрые силы . «История не терпит оптимизма и не должна в происшествиях искать доказательств, что все делается к лучшему, ибо сие мудрствование не свойственно обыкновенному здравому смыслу человеческому, для коего она пишется».
Бесконечен перечень войн, бедствий, междоусобиц, интриг, предательств, злодеяний, и становилось непонятным, как же все это мог вынести русский народ , в сочинении Карамзина присутствующий, но невидимый, безмолвный, безмерно терпеливый. Этот терпеливый народ , однако, рождал Ермака, Пожарского и Минина, неистового патриарха Никона, Стеньку Разина, антихриста Петра, Пугачева, Суворова, Ленина и Жукова. (Он же позволял появляться на свет Божий Бурбулисам и Чубайсам.)

Рука тянулась к перу — перо к бумаге, но не было ни мысли , ни слова . <...> Жизнь окончательно теряла смысл , превращалась в существование без цели, направления и резона. Надо было убивать время , пережидать тусклую полосу, бояться, что она наступила навсегда, ждать вдохновения, искры угасающего, подернутого пеплом костра.

Самая красивая женщина не в состоянии дать больше того, что может взять мужчина.