Цитаты на тему «» — страница 58

Мы хабаровский спецназ,
Дятел тычет прямо в глаз.
Нам казарма дом родной,
Жалоб нет и кайф сплошной.
Наши платья просто чудо,
Мы как звезды Голливуда.
Мы в мужчины не годимся,
Когда писаем – садимся.
Нет проблем, ну ни одной.
Я говнюк с лысой башкой.
Я щас Катя, а не Макс
И зовусь теперь я – Транс…

Осеннее кладбище – зрелище из особых. Царский пурпур и утонченная позолота листвы, королевские поминки по лету на фоне торжественной суровости вечнозеленых туй – верных кладбищенских плакальщиц. Серый гранит надгробий, бронза мемориальных надписей, дымчатый мрамор обелисков, черный базальт монументов, скромный туф поминальных плит. Строгость аллей и буйство красок, вспышки чахоточной страсти и разлитая в воздухе печаль . Кладбищам больше всего идет осень . Не весеннее буйство жизни , кажущееся стыдным в местах упокоения, не знойная истома лета, даже не зимний саван – осень , порог забвения.

Убеждение – необходимое основание деятельности; если теория неправильна, практика не может быть верной.

Я не знаю, какова вероятность снова встретить её в дороге, такая же невозможная, как и шансы снова увидеть ту комету. Даже если так, я больше не буду колебаться, ведь она дала мне смелость сделать шаг за когда-то закрытую для меня дверь ...

— Меня мама учила: не груби человеку с пистолетом под столом. А капитану вяземскому отдельное здрасьте!
— Лилин, у тебя чего глаза на затылке?
— Нет у вас зеркало на стене!
— Где? [Клим, оборачиваясь]
— Купились.

Рецепт красоты я унаследовала у матери: пей много воды, никогда не вставай по будильнику и никогда не кури.

Ибо воистину страшен тот час, когда человеку нечего делать, и идти некуда, и обрыв манит лишь тем, что он – обрыв.

Я даже не могу думать о Финте как о злодее — он просто хотел вернуть жену.

Automne malade et adoré
Tu mourras quand l'ouragan soufflera dans les roseraies
Quand il aura neigé
Dans les vergers

Фанатики умеют разжигать костры или гореть на них. Это всё, что они умеют.

Дорогу лучше рассматривать с высоты птичьего полёта. Это очень красиво: дорога с высоты. Ни пыли, ни ухабов <...> Обочина течёт июльским мёдом, февральской сметаной, овсяным киселём ноября, пестрой волной мая. Мозоли, усталость , ёж в груди остались внизу, на дороге – птице над дорогой этого не понять.

Не сравнивайте былое со входом, смертного с тризной, грядущее с вечным и выход с рождением — иначе быть вам тогда подобным Аргусу Золотые Ресницы, звездному титану, чья неисчислимость взглядов находила рыбью чешуйку в водах Океана и пушинку в просторах эфира, но уже таится под фригийским колпачком серп из адаманта, вот-вот блеснет исподтишка: украшать отныне мириадам ваших глаз — суетную прелесть хвостов павлиньих.
Не сравнивайте былое с рождением, грядущее с тризной, не сравнивайте входы, открытые смертным, с выходами для вечных — иначе быть вам тогда подобным вещунье Кассандре, видевшей приближенье бед, слышавшей шелест их горестных крыльев; но слепцами становились люди рядом с Кассандрой, и тщетно было взывать к слепцам.
Не сравнивайте ничего с ничем — и быть вам тогда подобным самому себе, ибо вас тоже ни с чем не сравнят.

— Что я сделала для тебя?
— Ты убила других женщин.
— Я сохранила тебя для них.

Счастье — это когда тебе есть куда направить свое безумие.

Сидеть у подножья горы и дышать. Больше ничего не нужно. Научиться дышать — это главная цель , в устремлении которой все клетки моего тела едины. Научить дышать ровно, глубоко и спокойно сейчас. Именно сейчас каждый мой вдох кажется дерзким в своей значимости, в значимости этих секунд, где есть осознанное Я.
Погрузить свое Я в окаменелое безмолвие, легкое и грузное одновременно. Мое прошлое прорастает былым, мое будущее тает в дымке, мои старые диалоги устали мотаться лентами, и я с глубокой благодарностью за уроки отпускаю их из просторов своей памяти.
Я вдыхаю воздух уже не жадно. Я вспоминаю о том, что во Вселенной всего и всегда достаточно. И это в любое время константа, то постоянное, что так часто засыпается горстями бытовых зарисовок.
Сидеть у подножья горы и дышать. Дышать миром, свободой, дышать сердцем, что начинает откликаться на каждую мысль, дышать пространством, и наконец, собой. Да, научиться дышать собой — это то, что исцеляет от фальши.
Научиться дышать — это главная цель , с которой идет отсчет. Сквозь дыхание я чувствую приближение нового начала, я ощущаю кожей, что нет ни дна, ни русла, ни берегов. Я спрашиваю, кажется, о чем-то и слышу на это ответ.
Отпустить с выдохом долгий слог, а из рук поводья пути. Это то, что позволяет насладиться отсутствием планов, тишиной от необходимостей, насыщенной пустотой.
Я остаюсь наедине с собой и по-настоящему глубоко начинаю любить покой . Научиться дышать. Разве есть что-либо важнее?

Это первая война , которую показывают по каждому каналу плюс кабельное. И война заработала неплохой рейтинг, так ведь? Получила хороший рейтинг. Ну, мы любим войну. Мы воинственные люди . Нам нравится война , потому что мы хороши в ней. А знаете, почему мы хороши? Потому что мы много практиковались. В среднем большая война у нас была каждые двадцать лет, так что мы хороши в этом. И это хорошее в нас. Больше мы ни в чем так не хороши. Не можем сделать достойную машину. Не можем сделать телевизор или видик чего-нибудь, бля, стоящий.
У нас не осталось металлургической индустрии. Не можем сделать здравоохранение для наших стариков. Не можем дать образование нашей молодёжи. Но мы можем разбомбить нахрен вашу страну, поняли? А? Мы можем разбомбить нахрен вашу страну, поняли? Особенно, если в вашей стране полно коричневых людей. О, нам это нравится, так ведь? Это наше хобби .

— У Фантазии нет границ.
— Это неправда! Ты лжешь!
— Глупый мальчишка. Ты ничего не знаешь о нашей стране. Это мир человеческой фантазии. Вся наша страна — это часть надежд, мечтаний всех людей. Поэтому у нее нет границ.
— Но почему Фантазия гибнет?
— Потому что люди стали терять надежду и забывать свои мечты. От этого Ничто становится еще сильнее.
— Что такое « Ничто »?!
— Это пустота . Отчаяние , губящее мир. А я помогаю этому.
— Но зачем?!
— Потому что над людьми, у которых нет надежды, легче властвовать.

Некоторые люди никогда не смогут постигнуть достоинства простоты и опасности переиграть.

Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.

Наконец-то, твоя память возвращается! Твои воспоминания ... Ты боишься их?... Ты чувствуешь, что становишься сильнее? Всё потому, что твоя память возвращается.