Цитаты на тему «» — страница 112

Сейчас речь пойдет о «проблеме финишной ленточки».
Мы – я имею в виду человечество – категорически не умеем адекватно воспринимать финалы. Счастливый? – нежизненно, скажем мы. Так не бывает. Ужасный? – оскорблены в лучших чувствах, мы браним автора за то, что лишил нас надежды. Дай, сукин сын , хоть парус на горизонте! Двусмыслица? – о, кипя от гнева, мы готовы убить мерзавца, который поставил нас перед выбором. Выбирать – проклятие рода людского, и да минует нас оно! Открытый? – мы и вовсе лишим эту закавыку гордого имени: «финал». Думать самостоятельно – пытка. А если в конце повествования стоит жирная точка, всем сестрам выдано по серьгам, а всякому кулику по болоту – честное слово, мы никогда не простим создателю, умело связавшему концы с концами, одного-единственного, зато смертного греха.
Он же лишил нас возможности продолжения, не так ли?! Финалы – не наш конек. Они оскорбляют человеческое подсознание самим фактом своего существования. Не в этом ли залог нашей чудовищной жизнеспособности?

Потерянный день — тот, на протяжении которого вы ни разу не засмеялись.

Он не мог не поморщиться при воспоминании о том, как тогда замер и во всеуслышание объявил:
— Нью-Йорк , я люблю тебя.
Любить ? Никогда . В лучшем случае это было слепым увлечением. И после трех месяцев, прожитых вместе с его воплощенной страстью, после стольких дней и ночей, проведенных с нею и только с нею, та утратила даже ауру былого великолепия.
Нью-Йорк был просто городом. Может быть, столицей городов.
Столицей — буквально. Он видел ее утром просыпавшейся, как шлюха, и выковыривавшей трупы убитых из щелей в зубах и самоубийц из спутанных волос. Он видел ее поздно ночью, бесстыдно соблазнявшей пороком на грязных боковых улицах. Он наблюдал за ней в жаркий полдень, вяло и безразличной к жестокостям, которые каждый час творились в ее душных переходах.

... Как страшно терять красоту , когда вся твоя жизнь построена именно на ней!

Время слишком ценно, чтобы тратить его впустую.

— Знаешь, мам, да, я врал, потому что я не хотел на приём, ясно? Я хотел быть вместе с Эшли в городе и получить удовольствие .
— И где же Эшли?
— Я сказал — она меня бросила! Нас развело! У этого города свои планы !

Это дипломатия ... Тут нельзя милосердствовать вслепую.

Своего — впусти,
что мертво — зарой,
с кем не по пути —
не бери с собой.

Пойду погуляю, отпраздную или отключусь где-нибудь.

– Помнишь, я в прошлый раз спрашивал: «У тебя совесть есть?!»
– Помню. Ты спрашивал, а я и тогда ответил, и сейчас отвечу: «Есть у меня совесть !» Только разная она , совесть , – у каждого своя…

Волю, дорогой вы мой, нельзя кинуть человеку как милостыню. От таких широких жестов воля гниет и воняет.

Я думала, что ты такой же, как и я. Тебя притягивала тьма, но, Тейт, ты и есть тьма.

Знаешь, юная леди , поцелуи и объятия — это не единственный признак того, что человек кого-то любит. Любовь состоит ещё из того, что человек хранит других…

Нью-Йорк — это богатый и щедрый город , если ты согласен мириться с его жестокостью и упадком.

Самый классный момент в жизни — это когда ты вот-вот влюбишься по уши. Вы лежите вместе в кровати, он смотрит на тебя, а ты на него, и вот ты чувствуешь, что сейчас между вами происходит что-то поистине волшебное.

Вся наша жизнь – приказы и подчинение . Даже когда мы полагаем, что руководствуемся исключительно порывом души – мы в плену самообмана. Желудок прикажет, и сломя голову несешься в сортир. Или терпишь до последнего, не в силах оторваться от увлекательной игры. Приказы явные и скрытые, простые и сложные, моральные и преступные. Подчинение добровольное и насильственное, полное и частичное, осознанное и неосознанное.
Миллион градаций, оттенков, нюансов.

Жителей Нью-Йорка угрозы и опасности подстерегают на каждом углу.

— И что это такое?
— Пляска смерти.
— А это смерть ?
— Да, пляшет и увлекает всех за собой.
— Зачем ты малюешь такие страсти ?
— Людям полезно напоминать, что они смертные.
— Это не добавит им радости.
— А кто сказал, что их надо все время радовать? Иногда стоит и попугать.
— Тогда они не будут смотреть твою картину.
— Будут, череп притягивает еще больше, чем голая бабенка.
— Если ты их напугаешь…
— Они задумаются.
— И?
— Еще больше напугаются.

Истина в вине, а здоровье в воде.

Экономика , делающая ставку на потребителя, но равнодушная к созидателю, обречена.