Цитаты на тему «» — страница 7

Молодость должна быть тревожна, кипуча, иногда сумасбродна, глупа.

« Она — злое, насмешливое создание!» — подумал Обломов, любуясь против воли каждым её движением.

Что это все они как будто сговорились торопиться жить ?

Она казалась ему одною из тех женских личностей, которые внезапно из круга семьи выходили героинями в великие минуты, когда падали вокруг тяжкие удары судьбы и когда нужны были людям не грубые силы мышц, не гордость крепких умов, а силы души — нести великую скорбь , страдать, терпеть и не падать!

Отколь порой тоска и горе
Внезапной тучей налетят
И — сердце с жизнию поссоря,
В нем рой желаний умертвят?
Зачем вдруг сумрачным ненастьем
Падет на душу тяжкий сон?
Каким неведомым несчастьем
Ее смутит внезапно он?

Он был «мужчина в самой поре» – между тридцатью пятью и сорока годами.

Дело сделано: она уже любила, и скинуть с себя любовь по произволу, как платье , нельзя.

Но зачем пускал их к себе Обломов — в этом он едва ли отдавал себе отчет. А кажется, затем, зачем еще о сю пору в наших отдаленных Обломовках, в каждом зажиточном доме толпился рой подобных лиц обоего пола, без хлеба, без ремесла, без рук для производительности и только с желудком для потребления, но почти всегда с чином и званием.

Недаром говорят, что женщинам верить нельзя: они лгут и с умыслом — языком, и без умысла — взглядом, улыбкой, румянцем, даже обмороками...

Любить — значит не принадлежать себе, перестать жить для себя, перейти в существование другого, сосредоточить на одном предмете все человеческие чувства — надежду, страх , горесть, наслаждение ; любить — значит жить в бесконечном... Не знать предела чувству, посвятить себя одному существу и жить , мыслить только для его счастия...

Когда у неё рождался в уме вопрос, недоумение, она не вдруг решалась поверить ему: он был слишком далеко впереди её, слишком выше её, так что самолюбие её иногда страдало от этой недозрелости, от расстояния в их уме и летах.

Влюбленные — все равно что две лейденские банки: оба сильно заряжены; поцелуями электричество разрешается, и когда разрешится совсем — прости любовь , следует охлаждение.

... Обломов как-то обрюзг не по летам: от недостатка ли движения или воздуха, а может быть, того и другого.

Один восторжен до сумасбродства, другой — ледян до ожесточения.

Петербург уже давно описан, а что не описано, то надо видеть самому.

Ум и сердце ребенка исполнились всех картин, сцен и нравов этого быта прежде, нежели он увидел первую книгу.

Ты не вправе лежать на боку, когда можешь делать что-нибудь, пока есть силы .

Великая любовь неразлучна с глубоким умом; широта ума равняется глубине сердца. Оттого крайних вершин гуманности достигают великие сердца, они же великие умы.

Да, кум, пока не перевелись олухи на Руси, что подписывают бумаги, не читая, нашему брату можно жить .

Любви и дружбе тоже верит, только не думает, что они упали с неба в грязь , а полагает, что они созданы вместе с людьми и для людей, что их так и надобно понимать и вообще рассматривать вещи пристально, с их настоящей стороны, а не заноситься бог знает куда.