Цитаты на тему «» — страница 18

... вот тогда-то я понял, что когда любишь, то в своих рассуждениях об этой любви нужно исходить от высшего, от более важного, чем счастье или несчастье , грех или добродетель в их ходячем смысле, или не нужно рассуждать вовсе.

В перерывах между медитациями, когда я возвращался в мир, мой взгляд скользил по лицам паломников, и я, к сожалению, постоянно чувствовал, что этими людьми движут страх и надежда – страх перед возможностью оказаться в аду и надежда на то, что Господь смилуется и раскроет перед ними двери рая. Эти люди , я уверен, не знали правила жизни , сформулированного моей предшественницей на Пути, несравненной Рабийа: «Истинное служение состоит в том, чтобы не желать рая и не бояться ада».

Если бы Бог отвечал на молитвы собак, с неба сыпались бы кости .

Счастье — это восходящий поток; оно питает само себя.

Я усмехнулась:
– Драконы… Я всегда знала, что доверять вам опасно. Но после всего… Ты думаешь, я так легко доверюсь ему? Существо, способное играть чужими жизнями. Морально способное. Так просто, как им захотелось сделать из меня ручную зверушку. Ведь на мне до сих пор заклятие, по которому я вынуждена защищать тебя даже ценой своей жизни . И за что это мне – за то, что вышла однажды на улицу? За неправильный поворот в закоулках города. Не натолкнись я тогда на твоего братца – жила бы спокойно. Просто рядовой магианой.

Изобретательство весьма подозрительно, поскольку оно всегда означает нарушение правил.

Только когда самые простые физические усилия стали представлять трудность, я осознал, насколько пребывание в форме влияет на качество жизни .

Счастье в жизни складывается из маленьких побед.

Все время выигрывать невозможно, но надо продолжать игру и изобретать новые хитрости, которые позволят взять реванш.

От иронии до крамолы — один шаг .

Как объяснить своему ребенку, пусть уже и столь взрослому, что боль отпустит, нужно лишь время .

Я дал тебе все, что мог. А ты боишься это взять. – Грустная улыбка тронула губы . – И я понял важнейшее: горше смерти только женщина, потому что она – сеть, и сердце ее – силки, руки ее – оковы.

— Для него ты была лишь очередным приключением. Выходкой безответственного, некогда юнца!
— Кто тебе это сказал? Кто? Его девушка? Его друзья ? Скажи!
Габи вытерла слезы и, переполненная гневом, гордо вздернула подбородок, холодно посмотрев Джону в глаза .
— Об этом говорят его поступки . — произнес он.
Габи улыбнулась, укоризненно качнув головой.
— Да, что ты знаешь, Джон? Ты ничего не знаешь…
Тайер, глубоко вздохнул:
— Я знаю... — он сделал паузу. — Что ради того, кого любишь, можно изменить свою жизнь . Твой Гамильтон не смог сделать это ради тебя.

Теперь, под защитой различных запахов, которые он в зависимости от внешних обстоятельств менял, как платья, и которые позволяли думать , что он спешит ему не выделяться в мире людей и скрывать свою сущность .

Он хотел стать всемогущим богом аромата, каким он был в своих фантазиях, но теперь — в действительном мире и над реальными людьми. И он знал, что это было в его власти. Ибо люди могут закрыть глаза и не видеть величия, ужаса, красоты, и заткнуть уши, и не слышать людей или слов. Но они не могут не поддаться аромату. Ибо аромат — это брат дыхания. С ароматом он войдет в людей, и они не смогут от него защититься, если захотят жить . А аромат проникает в самую глубину, прямо в сердце , и там выносит категорическое суждение о симпатии и презрении, об отвращении и влечении, о любви и ненависти. Кто владеет запахом, тот владеет сердцами людей.

Он был вынослив, как приспособившаяся бактерия, и неприхотлив, как клещ, который сидит на дереве и живёт крошечной каплей крови, раздобытой несколько лет назад.

Парфюмер создает чудеса , он наполовину алхимик, считают люди — тем лучше! О том, что его искусство — ремесло, как и любое другое, знал только он, и в этом была его гордость .

Меня учили не судить о человеке по его материальному положению или статусу, которых он может лишиться в один миг, а обращать внимание на человеческие качества .

Только на закате его недоверие постепенно отступило перед нарастающим чувством эйфории: он ушел от ненавистного зловония! Он действительно остался совершенно один! Он был единственным человеком в мире!
В нем разразилась буря ликования. Как потерпевший кораблекрушение после многих недель блуждания по морю в экстазе приветствует первый обитаемый остров , как Гренуй праздновал свое прибытие на гору одиночества.

Дружба — опасная вещь. Она влечёт за собой вопросы о прошлом и настоящем.