Цитаты на тему «» — страница 48

Чтобы не переутомиться, спать надо восемь часов в день , и ещё столько же ночью.

Всё можно. Вопрос — кто вас остановит?

Если государя можно силой убедить, то какой он государь?

Они назвали это импульсивным влечением к перемене мест, что означает — «мы без понятия, почему ты не помнишь, как два дня шаталась по лесу в голом виде».

Любовная поэзия должна следовать пути любви — кратчайшему, по прямой линии: от сердца к сердцу.

... надежда рисует нам заманчивые картины будущих радостей, но пусть она остерегается слишком ярких красок, чтоб не было потом разочарования. Когда сердца, достойные счастья, соединяют свою судьбу, добродетель венчает их неувядающим венком из скромных, невинных цветов; и только неразумная страсть вплетает в этот венок пышную розу, шипы которой пребольно колят, когда облетают её лепестки!

Если квартиру не убирать, она со временем покроется густым слоем пыли. Если не следить за эмоциональной окраской супружеских отношений, взаимное недовольство будет возрастать, а конфликты – множиться день ото дня.

Цифровые технологии , Интернет! Даёшь интервью — и уже через несколько часов красуешься на первой странице газеты. На следующий день в тебя благополучно заворачивают рыбу.

Чтобы убить ненависть , нужно вернуть воспоминания .

— ... Страдания причиняю не я, а вы, и только вы! Как вы смеете брать на себя право решать судьбы тысяч миров?!
– Когда маяк указывает кораблю, куда ему идти, смотритель этого маяка причиняет страдания капитану или матросам? – спросил Сэфес. – Он отбирает власть над кораблем у капитана? Что делать смотрителю маяка, когда он видит, что судну грозит беда , но ее можно избежать? Вы предлагаете оставить все на волю судьбы? Разрешить кораблю двигаться в полной темноте туда, куда захочется капитану, чтобы корабль налетел на скалы или столкнулся с другим кораблем? Мы никем не управляем, мы лишь указываем правильную дорогу! Так что страдания причиняют только такие, как вы! Берущие на себя смелость говорить и делать чудовищные в своей жестокости глупости !

Они ненавидят мой стиль ! Может быть, потому что он есть?

Свобода – замечательная вещь, за исключением свободы делать ошибки .

Was mich nicht umbringt, macht mich stärker.
То, что меня не убивает, делает меня сильнее.

Почему бы тебе просто не оставить ее в покое? Ты настолько жаждешь внимания и не ориентируешься в реальном мире, что не в состоянии понять, что человек терпеть тебя не может?

Слепота — вдохновляет меня
Слепота — моя личная фобия

— Я не изменился. С крыльями я или без, могу ли показать свое лицо или нет — это неважно. Я именно тот, кем был всегда — каратель. И спасибо тебе за то, что ты мне об этом напомнил.
— Как мило с твоей стороны. Но, видишь ли, мне кажется, что сегодня ты пытался наказать не человека .
— А кого же тогда?
— Себя, Люци. За то, что тебя не было рядом с Хлоей в минуты опасности. Ведь она дорога тебе. И, если все действительно так, то ты сильно изменился и уже совсем не тот владыка ада.

... Люди подобны древним документам: можно заметить в них ложное, но не подлинное, и это обрекает нас на жизнь в постоянном сомнении.

Я бы стала непобедимая, словно рать
Грозных роботов, даже тех, что в приставке Денди.
Мы летали бы над землей – Питер Пэн и Венди.
Только ты, дурачок, не хочешь со мной играть.

Возьмем для примера такого видного чекиста, как Георгий Атарбеков. Организатор и активный участник «пятигорской резни», он лично изрубил кинжалом генерала Рузского. Поступком этим Атарбеков чрезвычайно гордился. Он получил повышение и стал членом Реввоенсовета Каспийско-Кавказского фронта. Неплохо для 27-летнего человека , который никогда не служил в армии. Он действовал решительно и бескомпромиссно, но не совсем так, как многие сейчас подумали. Его пришлось снять с должности по требованию ударной коммунистической роты с формулировкой «за грубое попрание прав человека». Не знаю, что нужно было сделать, чтобы в эпоху красного террора быть обвиненным в жестокости. Это как быть изгнанным из палачей за свирепый нрав. Такой вот был боец за счастье всего человечества.

— Прости, мне нужно было оттуда уйти.
— Что Шелдон ещё натворил?
— Ничего. В том-то и дело, он идеален!