Цитаты на тему «» — страница 114

Секс правит миром и хорошими девочками.

Но этого монстра больше нет . Человек , что прятался за его обличьем, не лишен недостатков. Но я принимаю тебя таким.
Порой самая интересная книга прячется в пыльной обложке. Иногда самая лучшая чашка — та, что надколота.

Но разве я вообще могу умереть? Возможно ли, что я вот так просто исчезну из времени?... Я никогда не видел этот мир иначе, как объятым моим сознанием; и как же я могу уйти, не взяв его с собой? И даже если все они, горы , дома, солнце (а я в этом сомневаюсь), будут по-прежнему существовать в сознании других людей и для других — это будут уже другие, не эти горы , дома, солнце . Всё, что простирается передо мной, исчезнет вместе со мной. Подобно тому, как стоит мне закрыть глаза , и повсюду становится темно.

Выведывать и шпионить за людьми с целью узнать истинное отношение к себе – не самое благоразумное, что может сделать человек .

Всё общество потребления состоит и людей, у которых есть какая-то определённая зависимость .

Люди , уповающие на победу добра над злом, должны по возможности вмешиваться в ход событий. Играть роль Бога.

« Любить кого-то» означает... иметь ровные, спокойные отношения с тем, кто разделяет интересы и увлечения.

Этот сэндвич — какая-то неперевариваемая катастрофа .

— Извините, но это не тряпка, это белая лента!
— Похоже на контрацептив.
— А вы цепные псы кровавого режима!
— Хорош жечь глаголом, хипстер!

Он мог прочитать в моих глазах, какую часть жизни забирает моя работа , и что я должна найти кого-то или что-то, что помогло бы мне снять это давление . Я просто хочу сказать, что... Он и был этим кем-то и давал мне это что-то, что изменило мою жизнь .

И откуда в нас столько цинизма? Где те самые мятные конфетки и ватно-морковные сны? Мы снова задыхаемся в усталости от собственной псевдозначимости и невозможности высидеть в одиночестве – не умеем наслаждаться этим, ведь за всей этой бутафорией кроется нечто куда более важное, чем все на свете самолёты и махинации – нечто не приторное и занудное, там кроется человеческое. Только почему-то мы снова играем в маски-шоу. Надеюсь, хотя бы в венецианские маски-шоу.

Нарисуйте себе на двери в сад мишень — и кто-нибудь в нее однажды выстрелит.

Знаешь, в чем фишка мертвых? Им нечего терять.

Странное дело – вот такие короткие знакомства. Обычно они происходят в дороге, но порой ждут нас и в родном городе. Мы с кем-то встречаемся, говорим, едим и пьем, иногда ссоримся, иногда занимаемся сексом – и расстаемся навсегда. Но и случайный собутыльник, с которым вы вначале подружились, а потом наговорили друг другу гадостей, и скучающая молоденькая проводница, с которой ты разделил койку под перестук колес, и, в более прозаичном варианте, катавший тебя несколько часов таксист – все они осколки неслучившейся судьбы.
С собутыльником вы разругались так, что он зарезал тебя. Или ты – его.
Девушка проводница заразила тебя СПИДом. Или же – стала верной и любящей женой.
Таксист так увлекся разговором, что въехал в столб. Или же – застрял в пробке, ты куда то не успел, получил выговор от начальства, пришлось менять работу, уехать в другую страну, там встретить другую женщину, разбить чужую семью и бросить свою…
Каждая встреча – крошечный глазок в мир, где ты мог бы жить . И ловкий чиновник Саша, и провинциальный водитель, которому по ночам жена наставляет рога, – это все твоя неслучившаяся судьба. Мне они интересны.
Особенно когда я узнал, как легко стираются из жизни наши судьбы.

Вряд ли моя грядущая жизнь будет столь чудесной, чтобы ради неё стоило отказываться от прекрасной возможности умереть, каковую предоставляла мне армия . Я сам не понимал, какая сила заставила меня со всех ног мчаться подальше от казармы. Неужто я всё-таки хочу жить ? Причём жить бессмысленно, неосознанно, словно сломя голову несясь к противовоздушной щели. В этот миг во мне зазвучал некий новый голос , сказавший, что на самом деле я никогда не хотел расставаться с жизнью. Меня захлестнула волна стыда. Это было болезненное осознание , но я не мог больше себя обманывать: вовсе не желание смерти влекло меня, когда я мечтал об армии. Меня толкал туда мой чувственный инстинкт. А подкрепляла его присущая каждому человеку первобытная вера в чудо – в глубине души я твёрдо знал, что погибнет кто угодно, только не я…

В России нет ничего невозможного, кроме реформ.

Надо понимать всю глубину наших глубин.

Их было много — сотни тысяч. Самыми первыми стали работники станции и пожарные. Затем присоединились военные , физики, медики, строители, шахтеры, вертолетчики, электрики, дозиметристы, рабочие...

Я продолжаю мечтать о том, чтоб написать хорошую повесть, куда, впрочем, могут войти кое-какие стихи .

Они не могли помириться, потому что были молоды. Они хотели развернуть жизнь в свою сторону, а она не разворачивалась. Торчала углами.