Цитаты на тему «» — страница 34

Я просто бедненький богатенький мальчик.

— Я в шоке. Как ему это удаётся? Пап, ты же всю жизнь его знаешь? Как ты можешь ему проигрывать?
— Его эмоции противоречат его действиям. Я не знаю как он это делает, но у меня не получается разработать тактику игры против него.

— Это не похоже на холодный чай .
— Он с Лонг-Айленда.

За столом все трое вели себя безупречно, тщательно пережевывали пищу и старательно избегали говорить о том, ради чего они собственно собрались.

Волхв пал на колени, обратив лицо к небу. По раскрасневшимся щекам текли слезы , горькими валунами срываясь с подбородка. Один за другим, монахи опустились на колени, склонили головы. Пение перешло в молитву, возношение Высшему, нестройную и грубую, но идущую из глубины души.

Когда я лгала, они верили каждому моему слову. Когда говорила правду, никто не слушал.

Йо, мама родная, а шо нам, статистам надо?
Серебра немеряно и столько же опыта вдобавок.
Ачивки получаем и тащим статку наверх,
Но если ты — нуб, сливайся быстро и ругай ВэБээР.
Так вот, катается наш взвод — три верных друга
НаГиБатОр, ИстреБитель и ПростоЧудО.
Наш КПД результат скилла, никак не фарта,
Нас иногда даже боятся на соседней карте.

Наука все равно что азартная игра . Ты можешь посвятить ей всю жизнь и в итоге не получить ничего.

— Почему запретили игру в покер ?
— А нам покер !

– Вы, значит, будете давать нам советы ? – говорю я Хеймитчу.
– Даю прямо сейчас: останься живой, – отвечает Хеймитч и дико хохочет.
Я бросаю взгляд на Пита, прежде чем вспоминаю, что решила не иметь с ним никаких дел. С удивлением замечаю в его глазах жесткость.
– Очень смешно , – говорит он без обычного добродушия и внезапно выбивает из руки Хеймитча стакан. Тот разлетается на осколки и его содержимое течет по проходу, как кровь . – Только не для нас.

Время от времени Пит начинает засыпать, я кричу его имя , и с каждым разом мой голос все громче и отчаяннее. Потому что, если он уйдет, если умрет сейчас у меня на глазах, я сойду с ума. Пит борется, возможно, больше ради меня, чем ради себя, и я понимаю, как ему трудно: ведь сон, беспамятство — это тоже избавление . Если бы и мне забыться вместе с ним! Но я не смогу — слишком бешено колотится в груди сердце , а значит, я не могу позволить уйти ему. Просто не могу.

Я не знаю, что я должен сказать, чтобы заняться с вами сексом. Но давайте предположим, что я все это уже сказал, и перейдем непосредственно к нему.

— Моя дорогая, давай мы с тобой сразу договоримся: не врать друг другу. Что скажешь?
— Да, это сэкономит нам время .

Сила без воли и ума иной раз хуже ее отсутствия.

Мы живем здесь, но не жильцы. Так дайте же умереть нам, живя!

Такое вот жестокое время . Никакого уважения к ценности человеческой жизни в общем смысле. К чужим, то есть. Зато к жизням «своих» – исключительный респект. Такие вот языческие мораль и этика .

Но сегодня... Когда наша жизнь так изменилась... так, что в стодесятиметровой квартире стало тяжело находиться, взрывоопасно. Сегодня, когда мы с Лоранc уже почти не занимаемся любовью, когда я теряю по иллюзии в день и по году жизни за день стройки, когда я говорю с малышкой Снупи, а она меня не слышит, и чтобы добиться ее внимания, я должен доставать свою кредитку, – сегодня я жалею, что не включил тогда «аварийки»... Я должен был сделать это, конечно, должен. Съехать на полосу для аварийной остановки – удачней не скажешь, – выскочить в ночь , распахнуть ее дверцу, вытащить из машины за ноги и крепко-накрепко сжать в объятьях.

Карты — это война , замаскированная под спорт .

Меньше разговоров, больше дела .

В мире, где существуют официальные читы вроде магии, ты не можешь назвать привнесение небольшого количества технологий и знаний из другого мира мухлежом, я прав?