Цитаты, афоризмы и статусы на тему «Горбовский»

Когда качаются фонарики ночные
и тёмной улицей опасно вам ходить, -
я из пивной иду,
я никого не жду,
я никого уже не в силах полюбить.
<...>
Сижу на нарах, как король на именинах,
и пайку серого мечтаю получить.
Гляжу, как сыч, в окно ,
теперь мне всё равно!
Я раньше всех готов свой факел погасить.
Когда качаются фонарики ночные
и чёрный кот бежит по улице, как чёрт, -
я из пивной иду,
я никого не жду,
я навсегда побил свой жизненный рекорд!

Вот камень,
вот сосна.
Над ними — туча.
Вот голопузый мальчик на дожде.
... Зачем же нам
друг друга молча мучить?
Нам не бывать
вон там -
на высоте,
на острие восторга,
выше сосен...
И кровь рябин
из ран
роняет осень .

Попробую убедить вас логикой. Понимаете, Тойво, возможность неразрешимых задач можно предсказать априорно. Наука , как известно, безразлична к морали. Но только до тех пор, пока её объектом не становится разум . Достаточно вспомнить проблематику евгеники и разумных машин... Я знаю, вы скажете, что это наше внутреннее дело. Тогда возьмём тот же разумный лес . Пока он сам по себе, он может быть объектом спокойного изучения. Но если он воюет с другими разумными существами, вопрос из научного становится для нас моральным. Мы должны решать, на чьей стороне быть, а решить мы это не можем, потому что наука моральные проблемы не решает, а мораль — сама по себе, внутри себя — не имеет логики, она нам задана до нас, как мода на брюки, и не отвечает на вопрос: почему так, а не иначе.

В эти светлые часы ,
в это утро синих песен
чей-то голос был чудесен
вслед полету стрекозы.
Кто там служит красоте?
Кто, купаясь,
возникает?
Это женщина нагая -
белый лотос на воде...
Мы уходим из борьбы,
сердце вздрогнет и потухнет.
Всё же радуга не рухнет,
что над кровлею избы.
Обнимаю нежно день , -
ты опять ко мне явился!
Я росой твоей умылся,
лёг в берёзовую тень .
Вижу ивушку-печаль,
эту девушку речную
ночью к ветру я ревную,
ветру ивушку не жаль...
В эти светлые часы
я и сам -
намного лучше,
словно я веселый лучик,
простреливший плоть росы.

Разве, если делаешь зло , но никто не видит, разве это перестает быть злом?

Валяться нужно,  — с глубокой убеждённостью отвечал Горбовский.  — Это философски необходимо. Бессмысленные движения руками и ногами неуклонно увеличивают энтропию Вселенной. Я хотел бы сказать миру: «Люди! Больше лежите! Бойтесь тепловой смерти!»

Ты шёл, волнуясь и любя,
и вот ты одолел дорогу...
И дела нету до тебя
ни человечеству, ни Богу.
Ты на крыльце сидишь в росе,
в слезах: предательство , измена !
И перешагивают все
тебя, как мёртвое полено.
... Полено — якобы мертво:
оно лежит, не шелохнётся...
Но в грешных буднях об него
нет-нет да кто-нибудь споткнётся!

Питая душу витаминами
добра и зла — смотрю в себя,
как в зал, увешанный картинами,
остатки разума слепя.
Пестрят портреты персонажами,
кричат сюжеты бытия,
и стены выстланы пейзажами –
их обожала жизнь моя.
Клочок тайги, долина бледная,
на небо — горная тропа…
И птичка в небе, неприметная,
как вся моя... чирик-судьба.

Ты рождена ночною птицей -
глазастой,
храброй,
смуглолицей.
Над лесом каменных строений
зигзаг твоих
возникновений.
Ты рождена ночною рыбой.
На дне.
Под сумрачною глыбой.
Ты в море пляшешь полосою,
как сталь,
как лезвие косое.
Ты рождена от света — светом,
от тьмы — таинственным предметом.
Поэтом — от вселенских мук.
Ты — луч.
Всё остальное — круг.

Пей сейчас
густую мудрость книг.
Слушай птиц,
их пение и крик .
Запах звёзд небесных
улови.
Тронь рукой сияние любви .
Ухвати безумие
за хвост!
Но — сегодня!
Завтра — не до звёзд.
Лишь сегодня радуйся и верь!
Барабань в любую
душу-дверь.
Выключай сегодня в сердце зло .
Бей сегодня
хищника в мурло!
Выноси сейчас
себя на суд.
Никакие «завтра»
не спасут.

Я знал одного трутня,  — серьёзно сказал Горбовский.  — Но его очень не любили девушки , и он начисто вымер в результате естественного отбора.

Человек мыслящий уже понял, что
на этом берегу у него ничего нет . (Павел Флоренский)
............
Нет ничего на этом берегу.
Зато на том — ромашки на лугу,
душистый стог, сторожка лесника,
слепой полёт ночного ветерка.
... Нет ничего на этом берегу.
Любовь , ты — мост. Я по тебе бегу.
Не оглянусь! Что я оставил там?
Тоску-печаль по вымерзшим садам?
Плач по друзьям, истаявшим в огне
земных борений? Но друзья – во мне,
как я — в сиянье этих вечных звёзд,
что образуют в триединство мост.
Не оглянусь! Метель в затылок мой.
То дышит мир, что был моей тюрьмой.
Не я ли сам — песчинка в снах горы -
себя в себе захлопнул до поры?
... Прочь от себя, от средоточья тьмы -
на свет любви , как будто от чумы,
перед единой истиной в долгу...
Нет ничего на этом берегу.

Кто бы видел, как мы с ней прощались.
На её лице
кипели слезы .
На вокзале дискантом кричали
маленькие
злые паровозы.
Шла узкоколейная дорога
к берегу песчаному разлуки.
Вы меня касались так немного,
жалобно протянутые руки .
Всколыхнулись шрамами царапин,
я их знаю,
это наши шрамы .
... Я стою, оставленный,
на трапе,
молча счастья взвешиваю граммы!
Мало!
Как цветов на Антарктиде...
Женщина уходит при народе,
женщина уходит,
посмотрите...
Женщина уходит
и уходит.

А в поле одуванчики
маячат,
как болванчики.
<...>
А в поле пьют ромашки
из неба,
как из чашки.

Гусь выбился из птичьих сил,
и с горя гусь заголосил.
Он начал падать вниз комком,
а гуси в небе шли гуськом...
Гусь вновь бы крылья распростер,
да у него один мотор,
он отказал, он вдруг заглох,
и вместо юга -
ягель-мох
и лёд ручья
острей ножа...
Не вышел гусь из виража.
Над ним собратья дали круг.
Но с ним остался верный друг,
или отец ,
а может, сын ,
или одна из тех гусынь,
что заменяет юг любой
одной собой...
Одной собой.

— А такая эмоция, как разочарование , вам знакома? — спросил он.
— Разочарование ... Еще бы! Я всю жизнь только и делаю, что разочаровываюсь.

Превратиться в мелкий дождик,
зарядить на много дней...
И на город толстокожий
тихо падать меж огней.
Или трогать гриву леса,
еле листья шевеля.
Или нежностью небесной
гладить сонные поля.
Слиться с речкой безымянной,
целовать людей...
Устать.
А затем в рассвет туманный
поредеть
и перестать.

— В том-то и дело, — сказал Горбовский. — Поэтому-то я здесь и сижу. Вы спрашиваете, чего я боюсь. Я не боюсь задач, которые ставит перед собой человечество , я боюсь задач, которые может поставить перед нами кто-нибудь другой. Это только так говорится, что человек всемогущ, потому что, видите ли, у него разум . Человек — нежнейшее, трепетнейшее существо, его так легко обидеть, разочаровать, морально убить. У него же не только разум . У него так называемая душа . И то, что хорошо и легко для разума, то может оказаться роковым для души. А я не хочу, чтобы все человечество — за исключением некоторых сущеглупых — краснело бы и мучилось угрызениями совести, или страдало от своей неполноценности и от сознания своей беспомощности, когда перед ним встанут задачи, которые оно даже и не ставило. Я уже все это пережил в фантазии и никому не пожелаю. А вот теперь сижу и жду.
— Очень трогательно, — сказал Турнен. — И совершенно бессмысленно.

Напомни русскому о поле,
о двух берёзах у пруда.
Очнётся он от важной роли
и от солидного поста
и маханёт туда... в места,
где в васильках его начало .
Где всё, что делалось, — звучало.