Цитаты на тему «» — страница 5

Удивительно, сколько на свете взрослых людей, которые будто и не жили вовсе.

— Я надеюсь закончить свою книгу до того, как меня убьют.
— Наверное, трудно писать.
— Сейчас все трудно. Но это не так трудно, как оставаться в живых, продолжать верить...

Донжуанские списки — плод неуверенности в себе.

— Расизм — это когда все не считается. Люди не считаются. Когда можешь делать с ними что хочешь, и это не считается, потому что они не такие, как мы. Понимаешь? Они не наши. Можно обращаться с ними как со скотом, и ничего, не стыдно. Не потеряешь достоинства , не уронишь свою драгоценную честь . Они так не похожи на нас, что можно не стесняться, не бояться осуждения — вот в чем дело! Можно нанять их для самых грязных делишек, потому что их суждение о нас все равно что не существует, оно не может нас унизить. Вот это и есть расизм .

... наши деревья просят, чтобы им оказали честь , повесив на каждой их ветке по немецкому солдату!

Лейтенант Твардовский вынимает из кармана маленький томик и кладет его на землю, на муравьиную дорожку. Но это не заставит муравьев свернуть со своего вековечного пути. Они влезают на преграду и равнодушно, торопливо ползут по горьким словам, напечатанным на бумаге большими черными буквами: «ЕВРОПЕЙСКОЕ ВОСПИТАНИЕ». Они упорно тащат свои смешные травинки. Книга не заставит их сбиться с Пути, которым следовали до них миллионы других муравьев и который другие миллионы проложили. Сколько тысячелетий они уже трудятся и сколько тысячелетий предстоит еще трудиться этому смешному, трагическому и неутомимому племени? Сколько новых соборов воздвигнут они своему Богу, наградившему их таким хрупким телосложением и столь тяжелой ношей? Зачем бороться и молиться, надеяться и верить? Мир, в котором страдают и умирают люди , ничем не отличается от мира, в котором страдают и умирают муравьи: это жестокий и непостижимый мир, где главное — нести все дальше и дальше нелепую травинку или соломинку, все дальше и дальше, в поте лица своего и ценой своих кровавых слез, дальше и дальше! не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыхание и спросить, зачем…

Всему своё время: время любить и быть любимым, время жить и время умирать...

Смысл жизни имеет вкус твоего поцелуя.

Женщина, которая включает музыку, как только остаётся одна, это уже опасно.

Мало продать тело и душу, надо, чтобы тебе за них еще заплатили, а этого труднее всего добиться.

Ты слишком много думаешь, Чинги, от этого тупеют.

Гнусная штука — оставаться молодым, когда постарел.

— Если вы изложите мне свою версию случившегося, я предоставлю вам все возможные разъяснения.
— Не обижайтесь, Крендел, но вы женились на моей бывшей. Чем вы умнее меня?!

Только теперь, когда я уже ничего не могу разглядеть, я увидел себя настоящего.

Вы просто созданы друг для друга . У вас так много общего! Вы умный и она тоже, вы археолог — она костлявая...

Вся разница между мной и волком в том, — сказал Янек, — что я не вою. — Он вздохнул. — А хочется.

В любви ничего не стыдно.

— Хорошо, молчу. Я не могу давать тебе советы. Я любил только одну женщину в своей жизни, и так как ничего не получилось...
— Почему не получилось? Она вас не любила?
— Не получилось, потому что я её так и не встретил. Я хорошо представлял её, я представлял её каждый день в течение тридцати лет, но она не появилась. Воображение иногда может сыграть с нами свинскую шутку. Это касается женщин, идей и стран. Ты любишь идею, она кажется тебе самой прекрасной из всех, а потом, когда она материализуется, она совсем на себя не похожа или даже оказывается прямо дерьмовой. Или ты так любишь свою страну, что в конце концов не можешь больше её выносить, потому что никогда она не может быть так хороша... И тогда делаешь из своей жизни, своих идей и своей мечты... воздушных змеев.

У дубов тоже, наверное, есть свои легенды о героях, прекрасные песни и детские сказки , полные надежд и золотых обещаний, и когда их срубают, возможно, они тоже думают, будто умирают за бессмертное правое дело, и, падая, мечтают о каком-то совершенно счастливом лесе, что однажды поднимется там, где они упали.

Он будет мной гордиться. Или пожмет плечами и скажет: он всего лишь выполнил свой долг .