Цитаты на тему «» — страница 17

Так пусть же теперь умирают палачи , профессор, ибо каждый удар по позвоночнику на короткие предсмертные мгновения превращает их в ясные, добрые души.

Кто, на суд явясь кровавый,
Славно пал за отчий дом ,
Тот, почтенный и врагом,
Будет жить в преданьях славы.

Обыкновенные арфы звучат в любой руке; эоловы арфы — лишь тогда, когда по их струнам ударяет буря .

Для твоего друга должно быть честью, что ты даешь ему себя, каков ты есть? Но он за это посылает тебя к черту!

От меня совершенно ускользнуло, как я мог бы быть «склонным ко греху». Точно так же у меня нет надёжного критерия для того, что такое угрызение совести. Я не хотел бы отказываться от поступка после его совершения, я предпочёл бы совершенно исключить дурной исход. « Бог », « бессмертие души», « искупление », «потусторонний мир» — сплошные понятия, которым я никогда не дарил ни внимания, ни времени, даже ребёнком, — быть может, я никогда не был достаточно ребёнком для этого? — Я знаю атеизм отнюдь не как результат , ещё меньше как событие; он разумеется у меня из инстинкта.

Любого человека , ничего ему не объясняя, можно посадить в тюрьму лет на десять, и где-то в глубине души он будет знать, за что.

Мы открыли счастье — говорят они и бессмысленно моргают.

Никто не будет считать какое-либо учение истинным только потому, что оно делает счастливым или добродетельным, за исключением разве только милых идеалистов, восторженно мечтающих о добром, истинном и прекрасном и заставляющих плавать вперемешку в своем пруду всевозможные пестрые, неуклюжие и добродушные желаемые вещи . Счастье и добродетель — не аргументы . Но и самые осмотрительные умы охотно забывают, что делать несчастным и делать злым также не противоаргументы.

Твоя гордость без слов всегда противоречит их вкусу; они громко радуются, когда ты бываешь достаточно скромен, чтобы быть тщеславным.

Я ненавижу людей, не умеющих прощать.

Но лучше всего, Нат, то, что ты действительно горишь желанием чему-то научиться, и это означает, что сражение уже наполовину выиграно.

Все излишнее есть враг необходимого.

Я вежлив с ними, как со всякой маленькой неприятностью; быть колючим по отношению ко всему маленькому кажется мне мудростью, достойной ежа.

Счастлив тот, кто быть самим собою может.

Есть благородные женщины с известной нищетою духа, которые, тщась выразить свою глубочайшую преданность , не умеют найти иного выхода из затруднительного положения, как предложить свою добродетель и стыд — высшее, что у них имеется.

Не сознание определяет жизнь , а жизнь определяет сознание .

Карты, что весь день сражались,
ночью спят в одной колоде.
Муж с женою после ссоры
действуют в таком же роде.

Разума лишает не сомнение, а уверенность .

Величайшие события — это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы .

Есть два весьма различных рода веселости. Истинный мыслитель веселит и утешает всегда, высказывает ли он свою серьезную мысль или свою шутку, свое человеческое познание или свою божественную благость; он говорит без жалобных жестов, дрожащих рук, слезливых глаз, всегда уверенно и просто, бодро и сильно, быть может немного по-рыцарски и сурово, но всегда как победитель; и именно это доставляет нам самое глубокое и полное веселье видеть побеждающего бога рядом со всеми чудовищами, которых он поборол. Напротив, веселость, которую встречаешь порою у посредственных писателей и у ограниченных мыслителей, делает нашего брата несчастным, как я это, например, испытывал при чтении Давида Штрауса.