Цитаты на тему «» — страница 181

На вопрос: «Вы заболели, Фаина Георгиевна?» — она привычно отвечала: « Нет , я просто так выгляжу».

Люди , я думаю, вообще не нуждаются в словах. Достаточно руки в руке и взглядов.

— Мы сделали это, Алекс!
— Да!
— Может быть все-таки интеллект у меня не ниже среднего!
— А может быть даже слегка выше!
— ... очень сомневаюсь.

На каждый предел найдётся свой беспредел...

Нет более лживой фразы, чем «я уважаю ее как женщину». Фальшь чувствуется за милю. Уважать можно только человека и только «как человека ». Все остальное — плохо замаскированная снисходительность .

Некий мудрец сказал:
— В двух случаях особенно страдает самолюбие: когда ты просишь для самого себя и когда ты вынужден говорить с глупцами.

Тот, кто утверждает, что гордится своим лишним весом (дескать, люди не должны быть шаблонно похожи), откровенно врет или живет , обманывая самого себя. Лучше гордиться стремлением быть здоровым и красивым. Любить себя, уважать себя, гордиться собой – это все как раз основания себя не запускать, ведь внешнее отражает внутреннее.

— Чувствую, как чьи-то руки , очень грубые, но опытные, задирают на мне юбки, спуская с меня панталоны... Като, ты понимаешь весь мой ужас ? Я сначала решила, что попала в вертеп искусных распутников, и ожидала насилия. Но вместо этого меня стали сечь, а кто сечёт — не видать. Святоша же с просфоркой в зубах, как собака с костью, присел возле меня, несчастненькой, и вдруг заявляет: «Ах ты задрыга такая, будешь ещё к графу Григорию Орлову подлаживаться?» Като, подумай, что я выстрадала: сверху крестят, снизу секут... Уж лучше бы меня изнасиловали!..
Подруга заплакала. Екатерина пожала плечами:
- Интересно, кто бы эту комедию придумал?

Молодость усиливает красоту . Это фильтр, он маскирует недостатки и придает очарование даже заурядным чертам.

Я тебе так скажу. Героев не существует. Это всегда происходит по схожему сценарию, когда кто-то тонет в реке, а около тебя сидит не умеющая плавать собака, равнодушная ко всему кошка и кричащая в ужасе баба. Остаешься только ты, еле умеющий плавать, и у тебя не остается иного выбора. Я всегда разрываюсь между тем, что не могу закрывать на такие вещи глаза и одновременно не хочу утонуть вместе с этим человеком

Я подарю тебе не просто кое-что, а кое-что из чего-то лучше любого чего-нибудь...

Фашистское государство , высшая и самая мощная форма личности, есть сила , но сила духовная. Она синтезирует все формы моральной и интеллектуальной жизни человека . Поэтому государство невозможно ограничить задачами порядка и охраны, как этого хотел либерализм . Это не простой механизм, разграничивающий сферы предполагаемых индивидуальных свобод.

— Существуют ли летающие тарелки, как вы считаете?
— Очевидно, я думаю, что мы вообще окружены марсианами.
— Но почему марсиане сами не появляются?
— Как вам сказать... Я полагаю, что они боятся журналистов.

Чем меньше ума, тем напыщенней речь ; так малорослые тянутся вверх на цыпочках.

Все мы в своей реальной жизни с самого ее начала и до самого конца к чему-то да привязаны. Школа , армия , работа , семья , ипотека... Нет этому списку конца. Как только ты начал самостоятельно ходить и говорить — всё, кончилась твоя воля , когда ты мог спокойно хлопать глазами и делать вид, что ничего не понимаешь. И с этого момента ты тоже садишься на карусель под названием «Ты должен». И с каждым прожитым годом ты должен всё больше. <...> Должен, должен, должен... Ты должен всем, всё и всегда. Нет , время от времени кто-то что-то должен и тебе, но все-таки ты всем — больше. Неженатые мужчины — чуть меньше, чем женатые, но до конца от долга перед обществом и близкими и им не отвертеться.

— А чем ты занимаешься?
— Определяю уровни страха у капуцинов по их реакции на визуальные образы.
— Ерундой значит маешься.

Узнать – это значит разочароваться. Не знать – это значит быть счастливым.

— Послушай, друг.
— Синьор, я весь вниманье.
— Твой господин, он где?
— Да как сказать...
— Нельзя ль позвать его?
— Бегу быстрее лани!
— Я жду его.
— Смотря кого...
— И долго я не собира!..
Я не собираюсь долго ждать!
— Вот я и думаю — которого позвать?!

Когда ты изо всех сил пытаешься совладать с эмоциями, тебе невыносимо видеть эмоции других, пытаться совладать и с ними тоже.

Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли , до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы , когда все становится возможным — и хорошее , и дурное.