Цитаты на тему «» — страница 254

— Вы осознаете, — браво поинтересовался я, — что в сей момент вы занимаете пространство , имеемое мною к иному применению? Или, вернее, коему у меня имеется иное применение?
— Мне тоже нравится П. Г. Вудхаус, сэр, — парировал полковник, — но я бы поостерегся демонстрировать легкомыслие в находимой вами ситуации . Или, вернее, ситуации, в коей вы находитесь.

Мы отвыкаем думать — отвыкаем думать по-настоящему, с ассоциациями и параллелями, с выбором вариантов решения. Время не терпит неспешности. Мы перестали строить мысль из простых материалов, исходных, как глина, камень, дерево. Стены наших умозаключений поднимаются быстрее крупнопанельного дома, электросварка ведет грубый и ненадежный шов.

Простейший способ превратить врага в друга — узнать, кто его адвокат.

То, что ты прекратил бороться с мраком, не означает, что мрак перестал бороться с тобой.
То, что ты перестал верить в свет , не означает, что свет перестал верить в тебя.

— О словах «амнистия» и «помилование» можете забыть.
— Мы забыли о них, как только появились на свет .

Такое ремесло у пожарных — быть готовым отдать жизнь за тех, с кем ты даже не знаком. Мчаться туда, откуда все сваливают. Это дело не каждой машине по плечу.

Я отберу у вас щит, но оставлю копьё.

Имя нам — легион. Мы живём по привычке, мы умрём молодыми стариками и будем забыты к ближайшей субботе, поскольку утреннее похмелье после пятничного загула выдавит нас из памяти всех знакомых. Знакомых, потому что друзей у нас нет . Друзья в наше время непозволительная роскошь , на них нужно тратить время , которого нам всегда не хватает. Всё, что останется от нас  — странички в соцсетях. Они наше надгробие.

Добро бы лишь досуг
Он заполнял безудержным развратом,
Платясь похмельем и спинной сухоткой.
Но тратить драгоценные часы ,
Которые, как гулкий барабан,
Тевогу бьют о нуждах государства!

Если вам надоел ваш брак , а принять решение о разводе как-то не хватает духа, начните ремонт , и, уверяю вас, всё произойдет легко, как открыть бутылку итальянским штопором — раз, и вы уже расстались.

Я не знала, где Вы, но была там же, где Вы, а так как не знала, где Вы, то не знала, где я — но я знала, что я с Вами.

Чем меньше мы имеем притязаний,
Тем сильнее мы и ближе к Миропониманию.

Я должна вам сознаться: позавчера я солгала, назвав себя Клементиной. Я — несчастный карбонарий...

Чему учат в университетах? Тому, что нет людей смешных, глупых или злых. И – очень зря. Чему учит проклятая жизнь ? Тому, что города горят, а люди – не важно, глупые, смешные или злые – просто гибнут в огне.

— Ты занята?
— Нет , но в этом и есть смысл отпуска.

Где-то там, далеко,
Где кончается дождь ,
Так размыты пути,
Ни за что не пройдешь.
Помнишь, в детстве туда
Мы летали во сне –
Далеко-далеко,
Где кончается снег ...

Мне каждый нужен, ибо я ненасытна. Но другие, чаще всего, даже не голодны, отсюда это вечно-напряженное внимание: нужна ли я?

Мы сами выбираем, кем нам быть. Каждый раз, каждый день . Я поняла это давным-давно.

Красота уходит, красоте не успеваешь объяснить, как её любишь, красоту нельзя удержать, и в этом единственная печаль мира. Но какая печаль ? Не удержать этой скользящей, тающей красоты никакими молитвами, никакими заклинаниями, как нельзя удержать бледнеющую радугу или падучую звезду. Не нужно думать об этом, нужно на время ничего не видеть, ничего не слышать, — но что поделаешь, когда недавняя жизнь человека ещё отражена на всяких предметах, на всяких лицах, и невозможно смотреть... без того, чтобы не вспомнить...

Из осколков своей веры вы пытаетесь слепить другой сосуд. Но не получится: осколки соединяются только в своей прежней форме. Или вернётесь к своей вере, или отвергните её навсегда.