Цитаты, афоризмы и статусы на тему «Человек в черном»

Оксфорд и Кембридж — старейшие английские питомники по разведению педантичных болванов...

…поистине несчастным мужчину может сделать только женщина.

Я думаю, человечество — это тонкий слой бактерий на шарике из грязи, летящем сквозь пустоту. Я думаю, если бы Бог и был, он бы уже давно от нас отказался. Он дал нам рай , а мы его истощили. Мы добыли всё топливо и сожгли его. Мы поглощаем и испражняемся, используем и уничтожаем. А потом сидим... на маленькой кучке пепла, выжав всё самое ценное из этой планеты, и спрашиваем себя: «Почему мы здесь?» Хочешь знать, какая у тебя цель ? Это очевидно. Ты здесь вместе с остальными, чтобы ускорить гибель планеты от энтропии. Послужить хаосу. Мы — черви, пожирающие труп.

Он мертв. Как и все здесь. Как и ты. Как все вы.

— Я говорю себе, что у Бога есть план для каждого. Может, я просто пока его не вижу.
— Бог ? Хренов божий план? В Санта-Клауса ты тоже веришь?

Когда заболевает фермер, пашню возделывают другие фермеры. Когда заболевает солдат, его кладут в лазарет, а на бранное поле посылают другого солдата. Когда заболевает торговец, кто-нибудь другой – скажем, жена – выполняет его повседневные обязанности в лавке. Когда заболевает королева, миллионы подданных молятся о ней и в спальном крыле дворца придворные ходят на цыпочках и разговаривают шепотом. Но жизнь фермы, армии, торговой лавки или государства продолжает идти своим чередом. Если тяжело заболевает писатель, все останавливается. Если он умирает, творческий процесс навсегда прекращается. В этом смысле участь известного писателя очень похожа на участь знаменитого актера – но даже у самых знаменитых актеров есть дублеры. У писателя таковых нет . Заменить его никто не может. Его голос неповторим и уникален.

О разнице между болью и наслаждением. Боль мы помним в общих, пусть и ужасных, чертах, но по-настоящему не помним. А вот наслаждение мы помним во всех подробностях. Сами подумайте – разве не так? Когда человек отведал изысканнейшего вина , выкурил лучшую сигару, отобедал в превосходнейшем ресторане… даже прокатился в такой вот шикарной карете, как наша теперешняя… или же познакомился с поистине красивой женщиной, все менее яркие впечатления подобного рода, полученные ранее, сохраняются у него и дальше, годами, десятилетиями… до конца жизни ! Боль мы никогда толком не помним. Наслаждение – во всех сибаритских подробностях – никогда не забываем.

Я видел Чарльза Диккенса со спущенными штанами в деревенском нужнике без двери, когда он хнычущим голосом требовал бумажку, чтобы подтереть задницу, а потому вам придется простить меня, если такой образ останется для меня более достоверным, чем образ «величайшего писателя всех времен и народов».

И почему все предпочитают память о человеке самому человеку?

— Смерть не меняет решений. Это только живые непостоянны, сами не знают кто такие, чего хотят. Смерть всегда истинна. Ты не знал истину всю свою жизнь . Якобы знаешь смерть , но это не так.
— Неужто?
— Ты так и не понял, что она сидела напротив тебя все это время !

Я справляюсь с постоянной болью (а она действительно не проходит ни на минуту) благодаря силе характера. И еще с помощью опиума в форме лауданума.

Пусть в сотнях и тысячах произведений романтической литературы утверждается обратное, поверьте мне на слово, дорогой читатель: ни одна женщина не может остаться привлекательной, когда она хнычет или злится.