Цитаты на тему «» — страница 16

Явившись на свидание ранее назначенного часа, Эварист стал ожидать, измеряя время , как маятником, биением собственного сердца.

Сев на поросшем травой склоне, он стал смотреть на окружавший его город и думать о том, что рано или поздно придется возвращаться домой. И рано или поздно ему придется создать дом , в который можно было бы вернуться. Может быть, дом — это то, что случается с местом по происшествии времени? Или то, что само в конце концов найдется, если просто достаточно долго идти, ждать и хотеть?

Вы (люди) неповоротливы и тугодумны, неспособны ни к быстрым движениям, ни к мгновенным решениям. И, может, самое главное: вы жизнедеятельны лишь в узком интервале условий, чуть измени их — вы погибаете. Вы не переносите ни жары, ни холода, ни разрешенного воздуха, ни больших давлений, ни жестких излучений, ни длительного голода, ни жажды, ни перегрузок тяжести. Выброси любого из вас, голого, без орудий и машин, во внешний мир — что с вами будет? Даже средства общения у вас до удивления несовершенны — речь груба и медленна, прямой передачи мысли вы не применяете. Спектр существования людей настолько узок, что трагически превращается в линию, — жизнь человека висит на этой линии, как на волоске. Когда знакомишься с вами, поражаешься, что вы, такие беспомощные, все же существуете, что вы не погибли на заре своей истории .

Во Вселенной есть звезды на миллиарды лет старше самой Вселенной.

Многое в этой жизни выпадает на нашу долю по ошибке. И как мы справимся с этим — вот настоящее испытание.

А у меня есть брат. Говорят, если сложить нас вместе , мы как один человек . Когда мы были молодые, волосы у него были светлые, очень светлые, и все говорили, он хороший. А у меня волосы были очень темные, даже темнее, чем у тебя, и все говорили, мол, я дурной. А теперь время прошло, и волосы у меня седые. И у него тоже, думаю, седые. И глядя на нас, уже не разберешь, кто был светлый, кто был темный.

Мы зачастую не помним того, что не делает нам чести. Мы оправдываем такие поступки , прячем их за глянцевой ложью или под толстым слоем пыли забвения.

Самое лучшее , что есть в тюремной отсидке — это чувство облегчения. Здесь не нужно дергаться, что вот-вот заметут, тебя уже замели, и все, что может случиться завтра , случилось уже сегодня.

... может показаться, что государство едино, – но иллюзию единой страны создают только доллары, шоу «Сегодня вечером» и «Макдоналдсы».

Мы возвращаемся к своей жизни . Жизни , которая походит на все другие и ни на одну из них не похожа.

Больше всего человека пугает неизвестность . Как только эта неизвестность, пусть даже враждебная, идентифицирована, он чувствует облегчение. Незнание включает воображение ..

Все люди творят одно и то же. Им может казаться, что они грешат неповторимо, но по большей части в их мелких пакостях нет ничего оригинального.

Мы рабы. Нас лишили бремени совести и выбора. И мы свободны, лишь когда сражаемся.

Мир многоцветен – одной краской вы его не нарисуете.

Кроме того, само собой разумеется, что все выведенные в этом романе люди – живые, мёртвые и всякие прочие – вымышлены и действуют в сугубо вымышленных обстоятельствах. И только боги – реальны.

Люди всё больше становятся машинами и производят машины, которые действуют как люди , и людей, которые действуют как машины.

Не годится бальзамировщику спрашивать о чьем-либо самочувствии. Могут подумать, что вы подыскиваете клиентов.

... торговому центру он в любом случае предпочтет аттракцион у обочины, даже самый дешевый, жалкий и мошеннический.

Когда не знаешь, куда идти, дорога всегда кажется длиннее, не замечали? Первый раз идешь будто целую вечность , а потом хоп — и уже на месте.

Нет слепцов хуже, чем те, кто не желает слушать.