Цитаты на тему «» — страница 2

Она начала читать про новых женщин. Она никогда не осознавала себя старой женщиной, но по некотором размышлении пришла к выводу, что подобного рода ярлыки – все те же любовь и вязание, а на самом деле надо просто стараться быть собой, причем изо всех сил.

И был Еще Один. Он был на главной площади столицы Кумболаленда. И в ресторане. И в рыбе, и в воздухе, и в бочках с гербицидом. Он был на дорогах, в домах, во дворцах и хижинах.
Нет места, где он был бы чужим, и уйти от него невозможно. Он делал то, что умел делать лучше всего, и то, что он делал, было тем, чем он был.
Он не проводил время в ожидании. Он работал.

– Ты поступил просто низко, – сказал Азирафель, шагая по пустому коридору.
– А что я такого сделал? – удивился Кроули, открывая одну дверь за другой.
– Там люди стреляют друг в друга !
– Именно, и что с того? Их никто не заставлял. Они сами этого хотели. Я просто помог им. Рассматривай это, как мир в миниатюре. Свобода воли для всех. И полная непостижимость, разве не так?
Азирафель молча смотрел на него.
– Ну ладно. На самом деле никого не убьют, – сокрушенно признался Кроули. – Все чудесным образом спасутся. Иначе какое же тут веселье ?
Азирафель успокоился.
– Знаешь, Кроули, – начал он, – я всегда говорил, что на самом деле, глубоко внутри, ты…
– Ладно, ладно! – оборвал его Кроули. – Может, растрезвонишь теперь на весь божий свет ?

– Я просто хочу сказать, – добавил он, – если мы не сможем выпутаться… я буду знать, что глубоко внутри в тебе была искра добра.
– Ну конечно, – с горечью в голосе отозвался Кроули. – Только этого не хватало.
Азирафель протянул ему руку.
– Я рад, что мы встретились.
Кроули пожал руку Азирафеля.
– Увидимся, – сказал он. – И вот что, Азирафель…
– Да?
– Запомни: я буду знать, что глубоко внутри ты был негодяем ровно настолько, чтобы мне понравиться.

Лондонская кольцевая дорога была одним из главных достижений Кроули. На ее создание понадобились годы , а также три атаки хакеров, два грабежа со взломом и взятка (не особенно крупная). Потом, в одну промозглую ночь , когда все эти меры ни к чему не привели, Кроули пришлось еще два часа хлюпать в поле по колено в грязи – он вносил в разметку топографов незаметные, но невероятно значимые, с оккультной точки зрения, исправления. Зато потом, когда Кроули увидел на М25 первую пробку, растянувшуюся на полсотни километров, он испытал приятное теплое ощущение удовлетворения от отвратительно выполненной работы.

– Видишь ли, в зле всегда заложены ростки его поражения, – сказал ангел. – Сама его природа – отрицание , и именно поэтому включает в себя уничтожение , даже в минуты кажущейся победы. И не имеет значения, насколько его план грандиозен, отлично спланирован, защищен от ошибок – по определению свойственная злу греховность обрушится на самих злоумышленников. И не имеет значения, насколько они преуспеют в делах своих, ибо в конце сами они призовут гибель на головы свои. И замыслы их разобьются о скалы неправедности, и низринутся они в пучину забвения, и исчезнут бесследно.
Кроули задумался.
– Да нет , – сказал он наконец. – Готов поспорить, кто-то просто прокололся.

Длинные белые волосы рассыпались по плечам Загрязнения, когда он снял свой шлем. Он заступил на место после того, как Мор, бормоча что-то про пенициллин, в 1936 году ушел на пенсию.

– Да ну тебя. Рассуждай логично, – с сомнением произнес Азирафель.
– Не самый хороший совет, – выпрямился Кроули. – Даже просто плохой совет. Если сесть и начать рассуждать логично, у тебя появляются очень забавные идеи . Например: зачем творить людей с врожденным любопытством, а потом совать им под нос какой-то запретный плод под неоновой вывеской, на которой нарисован указующий перст и мигают слова: «ВОТ ОН!»?
– Про неон не помню.
– Это метафора . Это я хочу сказать: зачем делать это, если ты на самом деле не хочешь, чтобы они его съели? Это я хочу сказать: может, ты просто задумал посмотреть, как оно все обернется. Может, это только часть одного большого непостижимого плана. Все это. Ты, я, он – все! Просто одна большая проверка: а работает ли все то, что ты соорудил?

– Ау!? Азирафель! Ради Бо… Ради Дья… ради кого угодно! Азирафель!

– Нет , ребята, не так я все это представляла, – сказала Война . – Что же – я ждала тысячи лет, только чтобы играться с проводочками? Эффектным это не назовешь. И Альбрехт Дюрер тоже не стал тратить время на гравюру с Четырьмя Хакерами Апокалипсиса, я точно знаю.

Непонятно, с чего это люди поднимают такой шум из-за того, что кто-то съел их дурацкое яблоко, но без этого шума – никакого веселья. И потом, думал Адам, к чему такое яблоко, которое можно съесть, только если не боишься последствий?

Две темные силы таились на заброшенном кладбище . Две тени, одна приземистая и сгорбленная, другая зловеще сухопарая. Обе были мастерами таиться, мастерами поистине олимпийского класса. Если бы Брюс Спрингстин когда-нибудь записал альбом «Рожденный таиться», эти двое были бы на обложке. Они таились в тумане уже почти час, но сдерживали себя и вполне могли бы, если надо, таиться до самого утра, чтобы вдруг зловеще затаиться с новой силой как раз перед рассветом.

Теоретически автомобили позволяют вам потрясающе быстро переместиться с места на место . Дорожные пробки , с другой стороны, представляют вам потрясающую возможность стоять на одном месте...

Не то чтобы мы тебе не доверяли, Михаил, но мы тебе не доверяем.

– Может, начнут террористы?… – предположил Азирафель.
– Не из наших, – заявил Кроули.
– И не из наших, – сказал Азирафель. – Хотя наши, разумеется – борцы за свободу.

Он просто убивал время в ожидании главного мероприятия, но при этом он убивал его такими изысканными способами. Время , ну и людей иногда.

Счастливого Судного Дня!

В народных приметах он ориентировался с известным трудом, но был почти уверен, что если коровы ложатся – это к дождю. Если они встают, то, возможно, будет ясно. А те коровы, на которых он смотрел сейчас, крутили сальто, медленно и торжественно взмывая в воздух . Интересно, что это предвещает в смысле погоды, подумал Тайлер.

Кроме полицейских, здесь стояло еще примерно две сотни человек , разглядывая М25 в бинокли. Среди них были представители армии Ее Величества, спецотряда по обезвреживанию бомб, служб военной разведки MИ5 и MИ6, Особого отдела и ЦРУ. А еще продавец горячих сосисок.
Всем было холодно, мокро, жутко и нечего сказать, за исключением одного офицера полиции, которому было холодно, мокро, и жутко, но зато было что сказать.

— Внушительное оборудование, я видел такое раньше. Очень необычное. Стреляет шариками краски .
— Ваша партия разве одобряет оружие ?
— Только в праведных руках. Тогда оно придает вес духовным аргументам.