Цитаты на тему «» — страница 4

И это снилось мне, и это снится мне,
И это мне ещё когда-нибудь приснится,
И повторится всё, и всё довоплотится,
И вам приснится всё, что видел я во сне.
Там, в стороне от нас, от мира в стороне
Волна идёт вослед волне о берег биться,
А на волне звезда , и человек , и птица,
И явь, и сны, и смерть — волна вослед волне.

Под сердцем травы тяжелеют росинки,
Ребенок идет босиком по тропинке,
Несет землянику в открытой корзинке,
А я на него из окошка смотрю,
Как будто в корзинке несет он зарю.
Когда бы ко мне побежала тропинка,
Когда бы в руке закачалась корзинка,
Не стал бы глядеть я на дом под горой,
Не стал бы завидовать доле другой,
Не стал бы совсем возвращаться домой.

Я слишком стар для всего этого дерьма!

— Подъезд.
— Жопа.
— Лень .
— Шар.
— Цокотуха.
— Я перестал волноваться.

— Я хочу быть, знаешь, таким забавным дедом.
— Чтобы быть забавным дедом, нужно быть забавным молодым человеком!

Я человек , я посредине мира,
За мною мириады инфузорий,
Передо мною мириады звезд.
Я между ними лег во весь свой рост -
Два берега связующее море ,
Два космоса соединивший мост.

Ваша соединительная гласная в майонезе.

Это тебе не философия , это часть психологической рациональности.

Мерцая жёлтым язычком,
Свеча всё больше оплывает.
Вот так и мы с тобой живём
Душа горит и тело тает.

Записал я длинный адрес на бумажном лоскутке,
Всё никак не мог проститься и листок держал в руке.
Свет растёкся по брусчатке. На ресницы и на мех,
И на серые перчатки начал падать мокрый снег .
Шел фонарщик, обернулся, возле нас фонарь зажёг,
Засвистел фонарь, запнулся, как пастушеский рожок.
И рассыпался неловкий, бестолковый разговор,
Легче пуха, мельче дроби... Десять лет прошло с тех пор.
Даже адрес потерял я, даже имя позабыл
И потом любил другую, ту, что горше всех любил.
А идешь — и капнет с крыши: дом и ниша у ворот,
Белый шар над круглой нишей, и читаешь: кто живёт?
Есть особые ворота и особые дома,
Есть особая примета, точно молодость сама.

— Для нашего меню нужно новое сезонное блюдо от Шефа!
— Шеф, подождите! Вы же говорили, что никогда не будете придумывать сезонных блюд.
— Сезонная только ломка у кошек!

В Москве надо быть как арбузная косточка. Тебя съели, а ты вышел, целый и невредимый.

На вас вчера нападал маньяк? Как бы вы оценили его услуги по десятибалльной шкале?

— Шеф. Шеф, шеф, я руку порезал, чё делать?
— Ооо, самоубийство ?
— Я не планировал.

Отнятая у меня, ночами
Плакавшая обо мне, в нестрогом
Чёрном платье , с детскими плечами,
Лучший дар , не возвращённый Богом,
Заклинаю прошлым, настоящим,
Крепче спи, не всхлипывай спросонок,
Не следи за мной зрачком косящим,
Ангел, оленёнок, соколёнок.
Из камней Шумера, из пустыни
Аравийской, из какого круга
Памяти — в сиянии гордыни
Горло мне захлестываешь туго?
Я не знаю, где твоя держава,
И не знаю, как сложить заклятье,
Чтобы снова потерять мне право
На твоё дыханье, руки , платье .

— Я едва успеваю дойти до холостяка №3. Я бы даже сказала «Е-два», «Е-четыре».
— Адмирала не расмешить!

— А совесть не мучает беременную жену обманывать?
— Да мучает, мучает... Жалею, что на прошлой неделе этого не сделал. Там семь тысяч в день , это по себестоимости за три порции. Да я лучше ей на эти деньги куплю чего-нибудь. Плазму в гостиную или палатку для рыбалки...

До сих пор мне было невдомёк —
Для чего мне звёздный каталог?
В каталоге десять миллионов
Номеров небесных телефонов,
Десять миллионов номеров
Телефонов марев и миров,
Полный свод свеченья и мерцанья,
Список абонентов мирозданья.
Я-то знаю, как зовут звезду,
Я и телефон её найду,
Пережду я очередь земную,
Поверну я азбуку стальную:
— А-13-40-25.
Я не знаю, где тебя искать.
Запоет мембрана телефона:
— Отвечает альфа Ориона.
Я в дороге, я теперь звезда ,
Я тебя забыла навсегда.
Я звезда — денницына сестрица,
Я тебе не захочу присниться,
До тебя мне дела больше нет .
Позвони мне через триста лет.

Все впитывая без изъятья
Сорокалетней пустотой,
В который раз готов опять я
Пригубить старый кубок свой...
Игра лучей в заветной грани,
Давно знакомая игра...
И узнает душа заране
Задумчивые вечера...

Все разошлись. На прощанье осталась
Оторопь жёлтой листвы за окном,
Вот и осталась мне самая малость
Шороха осени в доме моём.
Выпало лето холодной иголкой
Из онемелой руки тишины
И запропало в потёмках за полкой,
За штукатуркой мышиной стены .
Если считаться начнём, я не вправе
Даже на этот пожар за окном.
Верно, ещё рассыпается гравий
Под осторожным её каблуком.
Там, в заоконном тревожном покое,
Вне моего бытия и жилья,
В жёлтом, и синем, и красном — на что ей
Память моя? Что ей память моя?