Цитаты на тему «» — страница 3

Расположение вещей
На плоскости стола,
И преломление лучей,
И синий лед стекла.
Сюда — цветы , тюльпан и мак,
Бокал с вином — туда.
«Скажи, ты счастлив?» — «Нет». — «А так?»
«Почти». — «А так?» — «О да!»

Жить в городе другом — как бы не жить .
При жизни смерть дана, зовется — расстоянье.
Не торопи меня. Мне некуда спешить.
Летит вагон во тьму. О, смерти нарастанье!
Какое мне письмо докажет: ты жива?
Мне кажется, что ты во мраке таешь, таешь.
Беспомощен привет, бессмысленны слова .
Тебя в разлуке нет , при встрече — оживаешь.
Гремят в промозглой мгле бетонные мосты .
О ком я так томлюсь, в тоске ломая спички?
Теперь любой пустяк действительней, чем ты:
На столике стакан, на летчике петлички.
На свете, где и так всё держится едва,
На ниточке висит, цепляется, вот рухнет,
Кто сделал, чтобы ты жива и нежива
Была, как тот огонь: то вспыхнет, то потухнет?

Кто-то плачет всю ночь .
Кто-то плачет у нас за стеною.
Я и рад бы помочь —
Не пошлет тот, кто плачет, за мною.
Вот затих. Вот опять.
— Спи,— ты мне говоришь,— показалось.
Надо спать, надо спать.
Если б сердце во тьме не сжималось!
Разве плачут в наш век ?
Где ты слышал, чтоб кто-нибудь плакал?
Суше не было век .
Под бесслезным мы выросли флагом.
Только дети — и те,
Услыхав: «Как не стыдно?» — смолкают.
Так лежим в темноте.
Лишь часы на столе подтекают.
Кто-то плачет вблизи.
— Спи,— ты мне говоришь,— я не слышу.
У кого ни спроси —
Это дождь задевает за крышу.
Вот затих. Вот опять.
Словно глубже беду свою прячет.
А начну засыпать,
— Подожди,— говоришь,— кто-то плачет!

Больной неизлечимо
Завидует тому,
Кого провозят мимо
В районную тюрьму.
А тот глядит: больница .
Ему бы в тот покой
С таблетками, и шприцем,
И старшею сестрой.

Никто не виноват,
Что облетает сад,
Что подмерзают лужи,
Что город мрачноват,
А дальше будет хуже.
Никто не виноват,
Что в Альпах камнепад,
В Японии — цунами,
Что плачет стар и млад,
И страшно временами.
<...>
Что нам никто не рад
В созвездии Плеяд,
Что, если б мы узнали,
Что кто-то виноват,
Счастливей бы не стали.

Пролетай, ненавистная, страстная жизнь , в стороне,
Проезжай, клевета , проносись, помраченье, обида .
Постоим под листвой — и душа встрепенется во мне,
Оживет.

К двери припаду одним плечом,
В комнату войду, гремя ключом.
Я и через сотни тысяч лет
В темноте найду рукою свет .
Комната.
Скрипящая доска.
Четырехугольная тоска .
Круг моих скитаний в полумгле.
Огненное солнце на столе.
Раз в году бросаясь на вокзал ,
Я из тех, кто редко уезжал.
Как уеду я? Куда уйду?
Отпуска бывают раз в году.
Десять метров мирного житья,
Дел моих, любви моей, тревог,-
Форма городского бытия,
Вставшая дорогам поперек.

Люблю пророчество о том,
Что будет барс дружить
С козленком,
А вол со львом,
И все – с ребенком,
Который будет их водить.
И этот цирк передвижной
Пойдет гулять по белу свету
В то время , как меня с тобой
Как раз потребуют к ответу.

Когда я очень затоскую,
Достану книжку записную.
И вот ни крикнуть, ни вздохнуть,-
Я позвоню кому-нибудь.
О голоса моих знакомых!
Спасибо вам, спасибо вам
За то, что в трудном переплете
Любви и горя своего
Вы забывали, как живете,
Вы говорили: «Ничего».
И за обычными словами
Была такая доброта ,
Как будто бог стоял за вами
И вам подсказывал тогда.

— А главное — совсем уж распустились, понимаешь! Хотим — ходим на работу, не хотим — не ходим на работу.
— Неправда! Мы всегда не хотим, но всегда ходим.

Когда я мрачен или весел,
Я ничего не напишу.
Своим душевным равновесьем,
Признаться стыдно, дорожу.
Пускай, кто думает иначе,
К столу бежит, а не идет,
И там безумствует, и плачет,
И на себе рубашку рвет.
А я домой с вечерних улиц
Не тороплюсь, не тороплюсь.
Уравновешенный безумец,
Того мгновения дождусь,
Когда большие гири горя,
Тоски и тяжести земной,
С моей душой уже не споря,
Замрут на линии одной.

Но ко всем новостям,
завершая новости ,
Эпилогом приходит прогноз погоды,
И циклоны вращают большие лопасти,
Поднимается ветер , вспухают воды,
Злоба дня заслоняется мирозданием,
И летит, приближаясь к Земле, комета
То ль с угрозою, то ли с напоминанием,
Почему-то меня утешает это.

Тайны в Офелии нет никакой
И в Дездемоне, по-моему, тоже.
Только цветы , что всегда под рукой,
И рукоделье, и жемчуг, быть может.
<...>
Песенка — да! Понимание — да!
Или упрямство и непониманье,
Только не тайна — мужская мечта ,
Вымысел праздный, любви оправданье.
Чтоб на вопрос: почему полюбил
Эту Офелию, ту Дездемону,
Нужный ответ у мечтателя был,
Темный по смыслу, высокий по тону.

Разветвлялась дорога , но вскоре сходились опять
Обе ветви — в одну. Для чего это нужно, не знаю.
Для того ль, чтобы нам неизвестно кого переждать
Можно было: погоню? Проскочит — останемся с краю,
Не замечены, в лиственной, влажно-пятнистой тени.
Или, может быть, лишний придуман рукав, ответвленье
Для мечтателей тех, что желают остаться одни
И, мотор заглушив, услыхать соловьиное пенье?

Вера , воспитание и язык суть самые сильнейшие средства к возбуждению и вкоренению в нас любви к Отечеству, которая ведет к силе, твёрдости, устройству и благополучию.

Всех ещё мы не знаем резервов,
Что ещё обнаружат, бог весть,
Но спроси нас: — Нельзя ли без нервов?
— Как без нервов, когда они есть!
— Наши ссоры. Проклятые тряпки.
Сколько денег в июне ушло!
— Ты припомнил бы мне ещё тапки.
— Ведь девятое только число,
— Это жизнь ? Между прочим, и это,
И не самое худшее в ней.
Это жизнь , это душное лето ,
Это шорох густых тополей,
Это гулкое хлопанье двери,
Это счастья неприбранный вид,
Это, кроме высоких материй,
То, что мучает всех и роднит.

Не спрашивай с Бога: Его в этом мире нет .
Небесное царство, небесный. нездешний свет !
Лишь отблески этого света даны земле.
Поэтому мир и лежит в основном во зле.