Цитаты на тему «» — страница 8

— Ал, шутки в сторону. Ты должен быть самим собой.
— Этого я меньше всего хочу!

— Бетани, так ведь? Будешь наезжать на моих друзей — попадёшь в аварию.
— Что ты сказала, чахоточная?!
— Кажется, ты не понимаешь. Это не меня заперли с тобой, Бетани. Вас всех заперли со мной.

— Если будешь делать афишу — на ней должна быть я. Это мое пение привлекает сюда толпы людей.
— Прости, Джейн, но пение сложнее рисовать.

— Знаешь, я в детстве часто спрашивала себя, а что, Луна над Кампечче такая же, как над Чиуауой?
— Такая же. И над Парижем такая же. И над Гоа, и над Миланом.

— Ты кто будешь-то? Китаец? Кореец?
— Моя гольд.
— Охотник?
— Моя всё время на охота ходи. Другой работы нету.
— А живешь где?
— Моя дома нету. Сопка живи. Балаган делай — спи. Как дома живи.
— А сегодня, видать, ничего не добыл?
— Сегодня изюбря стреляй. Рана мала, олень убегай. Моя догоняй. Люди след видал. Моя тихонько ходи, думай, какой люди далеко сопках ходи? Хорошо посмотри. Капитан есть, солдаты есть. Тогда моя прямо приходи.
— Какой же ты охотник, коль изюбря смазал?
— А твоя всегда попадай?
— Мы люди военные , нам мазать не положено.
— Твоя — великий охотник! Все зверь постреляй — нам кушать нечего.

— У меня нет такого кадыка!
— Согласен, Валентин, я преувеличил, но художник должен фантазировать.
— Только не с моим кадыком!

Одиночество и покой он ощущал физически, так же как мягкость кресла, ветерок из окна, дышавший в щеку.

И не спрашивай, в чём цель игры. Выяснить это и есть твоя цель .

— Там не три рентгена, а пятнадцать тысяч.
— Что означает эта цифра?
— Это значит, что реактор открыт. А огонь , который мы видели собственными глазами, излучает радиацию в два раза больше бомбы в Хиросиме. Это за час. И так час за часом. Двадцать часов после взрыва — на данный момент сорок бомб. Завтра будет еще сорок восемь. И это не прекратится ни через неделю, ни через час. Он будет полыхать и распространять свой яд, пока весь континент не вымрет.

Иди в поля, смотри на солнце , любуйся природой. Ищи счастье в себе самой, подумай обо всем прекрасном, что есть в тебе и мире и будь счастлива.

У нас с Жанной д’Арк острота реакции одинаковая и темперамент тоже.

Думаешь, ты единственная, кто боится полюбить? Единственная, кто боится испытать боль ? Думаешь, я не боюсь? Очень боюсь! Но надо быть готовым к этой боли, если хочешь испытать радость .

Ну какой же это крест ? Это скорее буква «хе».

— Имена детей будете получать по факсу.
— По-вашему, это факс?
— Изобретен полвека назад, но до сих пор работает.
— Как и вы, Роджерс...

Самая важная часть в отгадывании — это знать, когда остановиться.

Сначала мы получим деньги , когда мы получим деньги, у нас появится власть , когда у нас появится власть, у нас появятся женщины .

— Что вы скажете об этом дураке, Мальволио?
— Старость приводит в упадок умного человека , а дурак, он к старости совершенствуется в своей глупости . Я удивляюсь, как ваша милость может находить удовольствие в таком безмозглом мерзавце.
— Вы больны самолюбием, Мальволио. Есть мудрый смысл в дурачестве таком, а умный часто ходит... дураком.

Мама, настоящая мама, это самый замечательный человек в мире. Она — тот ангельский голос , которой желает вам спокойной ночи, целует вас в лоб, шепчет сквозь сон. Шепчет сквозь сон. Ваша мама и моя.

— Да! Я хочу всё: женщин, богатство . И еще кое-что, царь, я хочу получить доспехи.
— Хорошо . Ты узнаешь мою доброту. Это жестокий Леонид желал, чтобы ты стоял прямо. С меня довольно и того, чтоб ты встал на колени.

Словно какая-то исполинская сила давила на тебя – проникала в череп, трамбовала мозг , страхом вышибала из тебя свои убеждения , принуждала не верить собственным органам чувств. В конце концов, партия объявит, что дважды два – пять, и придется в это верить.