Цитаты, афоризмы и статусы на тему «»

Я больше не могу ходить в рестораны, потому что так много людей хотят пожать мне руку, что я не могу приступить к своей еде. Если я иду в ресторан , то только такой, где есть тихий уголок, куда я могу незаметно проскользнуть с друзьями.

…При сильном желании, подкрепленном простенькой, но напористой пропагандой, а также армией, флотом, секретной полицией и свалившимися прямо в руки убедительными ценами на жидкое и газообразное топливо, можно достичь многого.

…За деньги , конечно, можно купить свободу. Но за деньги же ее можно и продать.

Да, мы все либо преодолеваем множество искушений, либо им поддаемся. Чаще всего и то и другое.

…«Сильные слова» теряют не только смыслы, но и, что важнее и страшнее, свою убийственную энергию. Из них выветрилось не только смысловое содержание , но и нравственное. Из них выкачан воздух . Они разрежены и разряжены. И никого ни к чему они не пригвоздят.

Там, где возможна «суверенная демократия », там может быть и «либеральный фашизм ».

Жара становится иногда главным информационным поводом. А такие идиоматические обороты, как «жаркая дискуссия» или «горячая линия», стремительно теряют свою метафоричность.

Культ победы, как и любой культ, вреден и опасен. Но дело-то в том, что государство , подобное сталинскому или нынешнему российскому, только на этом культе и держится.

Свободу не преподают, ей не учат. Ею заражают. И ею заражается все большее и большее число людей.

Взрослость — это ясное осознание того, что если ты, допустим, треснулся башкой о дверной косяк, то виноват в этом скорее всего не косяк.

Цитата в наше время — куда больше, чем цитата. Согласно распространенному взгляду на современную культуру, ее можно рассматривать как уже готовый, законченный текст.

…Любые слова , выстроенные в определенном порядке, — это потенциальная цитата. Можно ли, например, словосочетание «мой дядя» считать цитатой из Пушкина? Интересный, как говорится, вопрос.

Степень социальной активности или пассивности артиста (и не только артиста) зависит лишь от его личного темперамента и, повторяю, личного выбора.

Культура во все времена существовала под аккомпанемент разговоров о падении культуры, о смерти искусства и прочих эсхатологических вещах. Но она существовала и существует. И будет существовать — куда она денется.

Все меньше и меньше становится людей, умеющих воспринимать индивидуальную интонацию и порядок слов в предложении как содержательную категорию.

…Страна будет существовать до тех пор, пока будут существовать — сколь бы ничтожным ни было их число — носители языка.
А под носителями языка я понимаю в данном случае не всех тех, кто повседневно пользуется языком как палкой для выковыривания пищи из-под земли или как простейшим способом запугать одних, задобрить других, заморочить голову третьим или трахнуть четвертых. Носители языка — это люди , все еще способные понимать смысл слов и придавать значение их порядку.

Все быстро забывается. Включая то, что много лет составляло вещественный и существенный фон твоего существования.

…Человека человеком делает, помимо всего прочего, и категорическая потребность понимать.

От изменения того или иного режима зла не становится ни больше, ни меньше. При тоталитарных режимах все зло концентрируется в одних руках — в руках власти. В странах, где больше демократии, зло становится частным делом. Оно приватизируется.

Искусство иногда сознательно, а чаще бессознательно берет на себя функции тех органов общественного организма, которые отказываются работать.