Цитаты на тему «» — страница 139

Мы входим в Церковь дверьми покаяния. Это общий закон , и нет исключений.

Все эти клубы и культы, где жизнь ни во что не ценится, где убивают без всяких причин... Тут поневоле задумаешься. В наше время , в наши дни, чтобы не отстать, надо самому быть немного с приветом.

Русский человек привык выдумывать жизнь для себя, делать же её плохо умеет...

Здесь и сейчас и простить и понять,
Выбрать и выбор озвучить,
И не менять, ничего не менять,
Зная: могло быть и лучше.

Жизнь — божественной мудрости неиссякаемый родник!

Для того, чтобы умереть, надо быть живым.

— Форрест, ты уже выбрал, кем станешь, когда вырастешь?
— Кем буду я?
— Да.
— А разве я не буду самим собой?

Одна из маленьких хитростей — знать, что при тяжелых душевных состояниях неодушевленные предметы приносят больше облегчения, чем чье-то сочувствие или утешение . Человек в отчаянном положении — он берет и переодевается в любимые вещи , и вот уже все стало проще, чем за минуту перед тем; или же он не запирается в четырех стенах, а начинает ходить, ровно дыша, ходит и замечает, как отпускает напряжение ...

Нет ничего важнее человеческой жизни , и нет ничего её дороже.

Это и есть счастье , — думала Лилиан. — Минута тишины перед тем, что тебя ждет.

Тридцать четыре, тридцать пять…
Мост гудел, жадно проглатывая ветер стальными толстыми прутьями. Окаменевшие пальцы впились в холодную перекладину за спиной. Под ногами хрустнул песок, солью посыпался в бурлящую реку.
Тридцать шесть, тридцать семь…
Какая мысль будет последней? Никакая. Голова пуста, будто вынули мозг , оставив лишь: «Должна, должна, должна».

Иногда подскальзываешься, и плакать хочется, потому что это падение добивает тебя, хотя до этого ты держалась.
Все будто валится из рук, ничего не получается, и на какой-то дурацкой лестнице ты подскальзываешься — это выбивает тебя из колеи, и уже не хочется ничего.
Просто лежать так, точно зная, что падать уже некуда.

... почти всякий человек , кого ни возьми, не слишком доволен своей жизнью. Одному не нравится работа , другому семья , третьему место жительства, четвертому, вот как тебе, климат. А некоторым — все вышеперечисленное, и еще куча вещей. И люди говорят себе: ничего, однажды все изменится. Такое обещание дает им силы жить дальше. Но оно же мешает настоящим переменам. Понимаешь, о чем я? Человек думает: «однажды все изменится», — как будто это должно случиться само, без его участия. А так не бывает. Надо не думать , а делать. Сказать себе: мое «однажды» уже наступило, откладывать больше некуда, давай, действуй! Вот это и есть точка отсчета, о которой я говорю — тот день , когда наступило твое «однажды».

Смерть — тоже темница, но что люди знают о смерти? Пока ты жив — ее нет , когда ты умер — ее уже нет , есть только сам миг умирания. Это, пожалуй, не страшно, уйти к праотцам, сколько там уже достойнейших, но… Если подумать, смерть — это потеря мира вокруг тебя… Кто знает, может, есть другие миры, но как жалко этот…

Вы, наверное, думаете, что быть рок-идолом, женатым на супермодели – это лучшее , что может произойти в этой жизни ? В принципе, так оно и есть.

Иван разглядывал фотографии с немым удивлением. Еда, чьи-то загорелые ноги , туфли , платья, пальмы… Какая чепуха. И вот на это тратят свою жизнь богатые и всемогущие? На заполнение этого онлайн-альбома абсурдными фотками еды, одежды и всего прочего? Неужели им больше не из чего составить свою жизнь , имея столько возможностей?

... Случайно на улице, шла мимо. Девушка лет восемнадцати в мешковатом чёрном пальто, длинные русые волосы , кое-как подстриженная чёлка. Что-то нелепое в фигуре. И в манерах. Что-то категорически не совпадающее с реальностью, порывистое и ужасно трогательное.
Она не видела меня, увлечённая своей книжкой или своими мечтами. Она смотрела куда-то серо-голубыми северными глазами, а я замерла в узнавании… Я так хорошо знала этот зачарованный рассеянный взгляд , эти обкусанные ногти, эти бедные разбитые туфли . Я всем нутром ощущала, как она талантлива и как несчастна. И я знала, что ещё долго-долго придётся ей быть талантливой – неизвестно, в чём, – и несчастной, а это уж слишком ясно, отчего.
Это женский мутант.
Это результат жестокого эксперимента по внедрению духа в природу.
Это женщина, которой досталась искорка творческого разума.
Это я.

Ника помнила старые рассказы былых Хранителей: в час смерти перед глазами пролетает вся жизнь , все воспоминания вырываются наружу, вся душа выворачивается наизнанку. Тогда же и решается, куда попадет эта душа: в рай или ад. Чему следовал человек всю свою жизнь ? Кем он был? Светом или тьмой, добром или злом. Он видел все прожитые ним годы , и осознавал: чем старше мы становимся, тем меньше чувств испытываем. Лишь холодный разум и расчетливость. Чем старше, тем ожесточеннее. На смену жизни приходит борьба за выживание . В которой лишь одно правило: либо ты убей, либо убьют тебя. И эта система не дает сбоя, покуда люди взрослеют, поколения за поколениями.

Возраст определяется не годами, а внутренним ощущением — поднимаешься ли ты к перевалу или уже преодолел его и спускаешься в долину. Ощущение подъема держится до тех пор, пока у человека больше сил, чем требуется, чтоб просто плыть по течению жизни . Избыток внутренней силы тратишь на движение вверх. Но наступает момент, после которого жизнь берет у тебя больше энергии, чем ты можешь потратить, и тогда начинается скольжение вниз. Это, собственно, и есть старость . Как во всяком плавном спуске, тут есть своя приятность.

Память — это самое главное. Конечно, прошлым жить нельзя. Но опираться на прошлое надо. Если ты не знаешь, что у тебя было за спиной, то ты себя неуютно чувствуешь в жизни . Это, помните, как Антей спиной земли касался, набирался силы и как бы заново оживал.