Цитаты на тему «» — страница 5

Эх, бабы, бабы, несчастный вы народ ! Мужикам война эта — как зайцу курево, а уж вам-то…

Человек может быть целиком сам собой лишь тогда, когда целиком принадлежит другим.

Бойтесь с удовольствием.

Мы в собственном ритме,
Мутим то, что помогает жить нам.

Ночью все кошки страшные

Проблема — не сама ложь, а та пропасть , которую ложь создаёт между нами.

Хотя это звучит ужасно, но скорбь – забавная штука. С одной стороны, ты нем, но с другой – что-то внутри отчаянно пытается проковырять путь обратно к нормальному состоянию: сделать веселое лицо , выскочить, словно черт из табакерки, и сказать: «Улыбайся, черт тебя дери, улыбайся!»
Юное сердце не может долго быть угрюмым, и я уже чувствовала, что мышцы моего лица устали скорбеть.

Чистой воды тщеславие — предполагать, что любовь лишь такова, какой мы, люди , её себе представляем.

Страсть — как детство . Она банальна и наивна. Ей нельзя научиться, она — инстинкт, она накатывает сама. Переворачивает нас. Увлекает с собой. Все прочие чувства родом с Земли, а страсть — из космоса. Тем она и ценна: она ничего нам не даёт, но позволяет рискнуть. Забыть о приличиях. Не побояться непонимания окружающих, снисходительно покачивающих головами.

Я здесь, где стынет свет и покой .
Я снова здесь, я слышу имя твоё.
Из вечности лет летит забытый голос ,
Чтобы упасть с ночных небес холодным огнём.

Им всё-равно на чём клясться — на Конституции или Библии.
Они голосят о свободе на митингах.
Рассматривая страну как фирму, — просчитывая прибыль .

О живых думать надо — на войне только этот закон .

Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно,
Струна осколком эха пронзит тугую высь.
Качнется купол неба большой и звездно-снежный,
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.
Качнется купол неба большой и звездно-снежный,
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.

Единственный сосуд, в котором можно изучать душу, — это живое человеческое тело , поэтому ее так же сложно изучать, как и мексиканские прыгающие бобы.

— Ну а теперь расскажи о своем самом ужасном детском воспоминании. Если, конечно, твое детство уже закончилось.
— Ой, — курсантка округлила глаза . — Это было ужасно! Мне было пять лет. Ох, я не могу… До сих пор с дрожью вспоминаю!
— Так так, — подбодрил ее инструктор. — Продолжай.
— Родители отвезли меня с сестрой на лето к бабушке…
— Ага, — Георг взялся за ручку, — так и запишем: «Самое страшное — бабушка».
— Нет , бабушка хорошая. Бабушка дала мне посмотреть старую фотографию дедушки…
— Значит, — инструктор зачеркнул предыдущую запись, — пишем: «Самое страшное — дедушкина фотография».
— Да нет же! Дедушка там был красивый. В военной форме. Бабушка сказала, что это лучшая дедушкина фотография . А я эту фотографию через пять минут потеряла. Вот это был ужас ! Я так плакала!

Лентяи всегда много времени проводят в туалете. Я тоже пойду.

Человек — плохое животное, может быть, единственное плохое животное.

Ты, может быть, спросишь меня, что случилось?
Да так, ничего, просто…
Похолодало.
А мне, как назло, лето тёплое снилось.
Проснулась, а Солнца
Как не бывало…
В незримую точку
Смотрю, не мигая,
Нетронутый завтрак
Мой остывает.
Да нет , не больна я,
Я вспоминаю,
Зачем я здесь...
Мой бумажный кораблик
Хотел покорить океанские волны.
Где искать теперь берег,
И как обречённость смыслом наполнить?

— Завтра финал по рукопашному бою,—сказала Мари.—Шестой отряд против четвертого.
— Наши победят, — сказала Жанна, соседка по комнате, хмурясь на страницы «Полицейского вестника».
— А наши — это кто?
— А кто победит, те и наши. Мари усмехнулась.
— Беспринципная ты.
— А ты как думала, подруга? — Жанна оторвалась от газеты. — В партнеры надо выбирать победителей, тогда и брак крепкий, и дети здоровые.
— А вот я не согласна. Все люди делятся…
— Правильней будет сказать: «Все люди размножаются». Мы же не амебы.

Богатые мужчины любят изображать преувеличенный страх перед женами. Им кажется, будто это делает их более человечными.