Цитаты на тему «» — страница 68

Воспоминания — предательская вещь.

Запивать икоту водой — топить человека , который вспомнил о тебе.

Прошло совсем немного времени... но я уже не могу вспомнить, как жила до встречи с ним.

... Каждый, кто хоть раз провел лето у моря, <...> вспоминает это потом как благословение . Летние ритуалы, неизменные ощущения: вкус соли на губах, сморщенные пальцы, горячая и сухая кожа , слипшиеся волосы , с которых еще капает на шею, частое дыхание , как хорошо было, как легко...

Мы оба думаем, что впереди у нас бесконечное число дней. Но что, если это не так? И что, если сегодня мы впустую проведем день , а завтра воспоминаний может и не быть...

Мы все одержимы желанием забыть воспоминания , сожаления. Нам нужен объект, чтобы эмоции выразили нашу одержимость .

Нежелание вспомнить направлялось против одного; неспособность вспомнить обнаружилась на другом.

«Они как моряки... Рано или поздно приходится расставаться», — однажды напишет мне Виолетта, имея в виду рок-звёзд. А я подумаю о ней, как о единственном, но милом сердцу сувенире, оставшемся мне на память о пережитом морском путешествии.

Я бесцельно шляюсь по пустынным коридорам своей стерильной памяти, надеясь натолкнуться хотя бы на что-нибудь: никакого мусора, в котором можно порыться и что-то выудить для себя; никакой смятой жести, никаких обрывков воспоминаний.

— Когда я был маленьким, и нам давали хлеб , прямо из печи, или конфеты, мы делились с остальными. Нас всегда было много, детей артистов, и мы всегда хотели есть. Делились все. Мы кое-что понимали, притом что это никогда не было сформулировано. Мы знали, что хлеб вкуснее, если им делиться. Мы не пытались это объяснить. Но это было чисто физическое ощущение. Вкус был другим. Мы тогда понимали, что самое важное не может существовать только для тебя одного. Если кто-то один голодает, то все чувствуют голод . Также и со счастьем. Не существует твоего отдельного счастья. И свободы.

Если ты берешь с собой книгу, происходит странная вещь: книга начинает собирать твои воспоминания .
Стоит лишь открыть ее потом, и ты сразу переносишься туда, где читал эти страницы. Пробежал глазами первые слова — и перед тобой оживают знакомы картины, ты чувствуешь запахи, вкус мороженного, которое ел во время чтения… Поверь, книги волшебные, ведь ничто так хорошо не удверживает воспоминания, как их страницы.

Бог материнства — случай .

Старый человек — это тот, кто перестает воспринимать и начинает вспоминать.

Воспоминанье слишком давит плечи,
Настанет миг, — я слез не утаю...
Ни здесь, ни там, — нигде не надо встречи,
И не для встреч проснемся мы в раю!

Мы — воспоминания , нанизанные на нить сюжета, истории , которые мы рассказываем самим себе о нас же самих, переходя из прошлого в будущее .

Мечты прелестные, минуты наслажденья,
Отрада в горести, в несчастье утешенье,
Воспоминания ! пребудьте навсегда
Душам чувствительным, залогом непременным.

Воспоминания , воспоминания ... Всего-то два дня, а кажется — прошел сквозь лихие года, когда перестройка накрыла Хойники своей неразберихой, потом ухнул чернобыльский реактор и щедро сыпанул отравы на колхозные поля, затем пришли пьяные вдрызг солдаты и милиция , выгоняя обезумевший от горя народ из своих хат, а уж дальше и развал государства, и развал всего и вся, и хмурые мужики со своими «а пошло все на...»

Ты помнишь, ты, конечно, помнишь свою первую любовь и свой первый стакан,
Было круто, а потом вы расстались, тетрадка стихов порвалась пополам.

Мы не привыкли считаться с бесформенной, загадочной и косной массой, которую зовем «народом», придавая этому слову оттенок презрения. Это странно, потому что в душе мы отлично знаем: прочна лишь та власть , которую поддерживает народ ; стоит убрать эту опору — ничто в мире не спасет трон от падения.

— Ну, как здоровье ?
— Всё болит...
— Это естественно. Особенно, после того, что ты сделала.
— И папа, и ты — вы все говорите об этом. О чём вообще речь ?
— Что ты помнишь до того, как отрубилась?
— Я взобралась на башню. И когда оказалась наверху... Ох, Пирра! Она ...
— Мне очень жаль.
— Я... я оказалась там... я видела её... и Синдер! А потом в глазах всё побелело...
— Что-нибудь ещё?
— Ничего. Только голова разболелась.
— Когда ты встретила Озпина, что первое он тебе сказал?
— Я не помню. Что-то про...
— «Серебряные глаза ». Очень редкая способность.
— И?
— Ты — особенная девочка, Руби. Но не в том смысле, как «любимая папина дочурка». Ты такая же, как и твоя мама.