Цитаты на тему «» — страница 31

Ты хотела верить мне. Возможно, единственная... Даже моя мать не верит мне. Это как честь обязывает: богатые должны делиться с бедными.

Как много наша память бережёт
Воспоминаний – ярких и поблёкших.
Их не стереть, огонь их не сожжёт,
Не выкинуть, сказав, что срок истёкший.
Зачем же прошлое опять приходит к нам:
Во сне и наяву – слова, поступки, лица.
А ты пойми – ведь жизнь всего одна,
Попробуй в ней хоть раз не ошибиться.
А есть желание сравнить – так и сравни,
Что ты имел и чем сейчас владеешь.
Что испытал, что пережил и ощутил –
Иначе остального не оценишь.

Память — не место для уединения, ведь там полно тех, кто нужен нам, как воздух .

Жизнь — это карнавал,
А мир — огромный бал,
В котором мы без устали кружимся
Под масками скрывая лица.

Когда идёт дождь , кажется, что вот-вот что-то вспомнится.

Down memory lane
I never did find my way back

Сейчас десять часов пятьдесят одна минута, то есть скоро кончится сериал, и нельзя ничего пропустить. Можно, если хочешь, пропустить первые десять минут, но последние десять минут — никогда, потому что именно в это время происходит самое интересное.

То, что мы видим в прошедшем, находится у нас в голове, а не в минувшем {не в прошлом, а в настоящем}.

Я уснул с открытым окном. Храпели и я, и кошка, и холодильник. Замерзали и я, и кошка, и холодильник. На самом деле никто не спал по настоящему: ни я, ни кошка, ни холодильник. Я встал, чтобы закрыть окно ; домашний зверь и бытовой прибор перестали занимать мои мысли .

Не стоит пытаться избавиться от воспоминаний, надо научиться жить с ними.

Это длилось только миг, — но как заметен бывает миг, когда он останавливает биение двадцати тысяч сердец!

... Просто помни и они будут с тобой.

Эта жизнь и весь мир этот мир представлялись мне тюрьмой. Я никак не мог смириться с тем, что обязан воспринимать это как нечто совершенно нормальное. Я так радовался освобождению, а теперь выходило, что я, как все остальные, буду жить в каком-то ящике.

I miss that town
I miss the faces
You can't erase
You can't replace it
I miss it now
I can't believe it

Со временем образы меркнут, остаются лишь воспоминания . Я хорошо ее помню, она была воительницей, всегда уверена в себе. Знать бы, о чем она думала, опускаясь все глубже. Мне хотелось бы верить, что она думала обо мне. Мне хотелось бы верить, она знала, что я вырасту сильной. Я хорошо ее помню, по крайней мере, мне так кажется. Я чувствую, что она навсегда со мной. Присматривает за мной, защищает меня.

Смотрящим на то,
как в костра дым и чад
врезаются мотыльки.
Горячим,
горящим,
влюблённым в тебя —
запомни меня таким.

— Все эти вещи будят во мне воспоминания о прошлом, и я не могу их выкинуть. Наверное, я старею.
— Вы взрослеете.

Приходит на телефон смс: «Я после того вечера не могу тебя забыть…». Епт… а я вспомнить…

Цель не оправдывает средства . Продвижение по трупам ради продвижения ведет не к победе, а к катастрофе.

Поразительная разница существует между передовой, где льется кровь , где страдание, где смерть , где не поднять головы под пулями и осколками, где голод и страх , непосильная работа , жара летом, мороз зимой, где и жить-то невозможно, — и тылами. Здесь, в тылу, другой мир. Здесь находится начальство , здесь штабы, стоят тяжелые орудия, расположены склады, медсанбаты. Изредка сюда долетают снаряды или сбросит бомбу самолет . Убитые и раненые тут редкость. Не война , а курорт! Те, кто на передовой — не жильцы. Они обречены. Спасение им — лишь ранение. Те, кто в тылу, останутся живы, если их не переведут вперед, когда иссякнут ряды наступающих. Они останутся живы, вернутся домой и со временем составят основу организаций ветеранов. Отрастят животы, обзаведутся лысинами, украсят грудь памятными медалями, орденами и будут рассказывать, как геройски они воевали, как разгромили Гитлера. И сами в это уверуют!
Они-то и похоронят светлую память о тех, кто погиб и кто действительно воевал! Они представят войну, о которой сами мало что знают, в романтическом ореоле. Как все было хорошо , как прекрасно! Какие мы герои ! И то, что война — ужас , смерть , голод , подлость , подлость и подлость , отойдет на второй план. Настоящие же фронтовики, которых осталось полтора человека , да и те чокнутые, порченые, будут молчать в тряпочку. А начальство , которое тоже в значительной мере останется в живых, погрязнет в склоках: кто воевал хорошо , кто плохо , а вот если бы меня послушали!