Цитаты на тему «» — страница 82

Вера — дело непростое, до неё дозреть нужно.

…У всего живущего человечества есть еще какое-то другое знание , неразумное – вера , дающая возможность жить .

Я взойду и скажу им, как я боялась вернуться, да,
Обнаружить через неделю, как выцветают в тебе индийские сари, дети , рассветы, шуточки, города,
как ни остается от них ни камушка, ни следа, —
Только ведь моя Индия из меня не денется никуда.
Моя Индия не закончится никогда .

Никто не понимает. Все судят только по обложке. И думают только о себе. Вера — удел глупцов.

Город носит в седой немытой башке гирлянды
И гундит недовольно, как пожилая шлюха,
Взгромоздившись на барный стул; и все шепчут: глянь ты!
Мы идём к остановке утром, закутав глухо
Лица в воротники, как сонные дуэлянты.

Я так взволнована вашим признанием... <...> Я вся в работе. Жизнь моя уже как-то устоялась, сложилась. Я «старый холостяк», я привыкла командовать. Я очень вспыльчива и могу испортить жизнь любому, даже очень симпатичному. Но это... Дело даже не в этом... А в том, что... я вам не верю.

Полбутылки рома, два пистолета,
Сумка сменной одежды – и всё готово.
Вот оно какое, наше лето .
Вообще ничего святого.
Нет , я против вооруженного хулиганства.
Просто с пушкой слова доходчивее и весче.
Мне двадцать пять, меня зовут Фокс, я гангстер.
Я объясняю людям простые вещи –
Мол, вот это моё. И это моё. И это.
Голос делается уверенный, возмужалый.
И такое оно прекрасное , наше лето.
Мы когда умрём, поселимся в нём, пожалуй.

Трудно жить без идеалов. Необходимо во что-то верить, иначе пусто.

Не приеду отпеть. Тут озеро и трава ,
До машины идти сквозь заросли, через насыпь.
Я не помню, как выживается в восемнадцать.
Я не знаю, как умирается в двадцать два.
До нескорого. За тобой уже не угнаться.
Я гляжу тебе вслед, и кружится голова .

— Это же бред !
— Не думай, как это выглядит, Джек. Лучше спроси себя, веришь или нет , что это сработает? Вера на много способна, Джек.

Ричард не верил в ангелов. Никогда не верил. И не собирался верить. Но все же гораздо проще во что-то не верить, когда оно не смотрит на тебя и не называет по имени.

Вера в человека – это вера в его неограниченную созидательную способность. А доверие ему — возложение на него обязанности раскрывать данную способность.

Никогда не забывайте: Гитлер был католиком.

Сыновьям казнённых врагов труднее, чем их отцам.

Блажен человек , которого вразумляет Бог , и потому наказания Вседержителева не отвергай,
ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.
В шести бедах спасет тебя, и в седьмой не коснется тебя зло .
Во время голода избавит тебя от смерти, и на войне — от руки меча.
От бича языка укроешь себя и не убоишься опустошения, когда оно придет.
Опустошению и голоду посмеешься и зверей земли не убоишься,
ибо с камнями полевыми у тебя союз , и звери полевые в мире с тобою.
И узнаешь, что шатер твой в безопасности, и будешь смотреть за домом твоим, и не согрешишь.
И увидишь, что семя твое многочисленно, и отрасли твои, как трава на земле.
Войдешь во гроб в зрелости, как укладываются снопы пшеницы в свое время .
Вот, что мы дознали; так оно и есть; выслушай это и заметь для себя.

Счастье не бывает вечным, но пусть твое будет долгим. В любом случае, каждому — по вере его.

— Поверь, мне не легко. Я всегда понимал, во что я верю. Гравитация тянет вещи вниз, а от воды они мокнут. Ещё недавно я думал, что самый быстрый человек пробегает милю за четыре минуты, а не секунды.
— Я могу и за три.

Никогда не отпускай надежду. Держи её рядышком, верь в её силу, лелей её. Она в нужный момент обязательно ответит взаимностью.

Духовные пастыри освящают памятник, каждый во имя и от имени своего бога. На фронте, когда нас заставляли присутствовать при богослужении и служители разных вероисповеданий молились о победе немецкого оружия, я размышлял о том, что ведь совершенно так же молятся за победу своих стран английские, французские, русские . американские, итальянские, японские священнослужители, и Бог рисовался мне чем-то вроде этакого озадаченного председателя обширного союза, особенно если молитвы возносились представителями двух воюющих стран одного и того же вероисповедания. На чью же сторону Богу стать? На ту, в которой населения больше или где больше церквей? И как он это так промахнулся со своей справедливостью, если даровал победу одной стране, а другой в победе отказал, хотя и там молились не менее усердно! Иной раз он представлялся мне выгнанным старым кайзером, который некогда правил множеством государств; ему приходилось представительствовать на протяжении долгого времени, и всякий раз надо было менять мундир — сначала надевать католический, потом протестантский, евангелический, англиканский, епископальный, реформатский, смотря по богослужению, которое в это время совершалось, точно так же, как кайзер присутствует на парадах гусар, гренадёров, артиллеристов, моряков.

– Когда мы к обоюдному удовольствию расстанемся, вы с чистой совестью можете проигрывать любым обезьянам любые кольца и падать во все лужи подряд, но пока вы при мне, вы чужой добычей не станете. И передайте это вашим приятелям.
– Я никогда такого не скажу!... Я не трус! – выпалил Дикон и осёкся.
– Зато другие – трусы, – припечатал Алва, – как Человек Чести вы должны предупредить их об опасности. Впрочем, можете не предупреждать, это даже веселее.