Цитаты на тему «» — страница 185

Мужчины , зачеты, трудности ,
Балконы в цветном белье —
Я буду судить о юности,
Как опытный сомелье.

Те, кто раньше нас вроде как стерёг – производят стрельбу и ложь; лица вспарывает ухмылками поперёк, заливает их потом сплошь. Выменяй ружье на пару своих серёг и сиди говори «ну что ж»; смерть – неверная баба: прогнал и проклял, страдать обрёк, а хотеть и ждать не перестаешь.

Не раз я преодолевал кризис . И помогали мне в этом ни законы и правила , а моя вера и стойкость .

Я верю ей, как верят все мужчины от начала времён.
В этом мире лишь наша вера становится правдой.

Я потерял отца, но вы научили меня не терять веры в жизнь . Большое вам спасибо .
Учитель взволнованно посмотрел на ребенка и ошеломил его, сказав:
— Я потерял своих детей, но ты тоже научил меня не терять веры в жизнь . Большое тебе спасибо .
— Позвольте мне следовать за вами, — попросил мальчик.
— Сколько времени в тебе сидит школа ?
— Я в шестом классе.
— Ты не понял вопроса. Я не спросил, сколько лет ты ходишь в школу, а сколько времени школа сидит в тебе.
Я, профессор, научившийся искусству обучать людей своего мира, никогда не сталкивался с тем, чтобы кто-то задавал подобные вопросы , тем более мальчику. Мальчишка совсем растерялся.
— Я не понимаю вас.
Вздохнув и снова внимательно посмотрев на мальчика, торговец идеями сказал:
— В день , когда ты поймешь, ты превратишься в продавца грез, такого как я, и в свободное время сможешь следовать за мной.

— Не правда ли, печально? Мне принадлежит то, что мне не нужно, а другим нужно то, что им не принадлежит.
— Еще печальнее, когда кому-то не принадлежит то, что должно принадлежать именно ему.
— Это значит лишь то, что он глуп, труслив или ленив.
— Или то, что его или его предков ограбили.
— Одно другого не исключает. Предки могли быть глупы, а потомки — трусливы и ленивы.

Вера становится религией только тогда, когда сплетается с правилами жизни , оценкой поступков, мудростью поведения, взглядом, устремлённым в будущее .

Они всё равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом всё равно уйдут. И ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы — ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без них, и именно это, кажется, и губит тебя.
Они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними — убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова . Что каждый раз когда они исчезают в метро , бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони — и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах — если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили — унести бы в волосах хотя бы запах . Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего.
Они всё равно уйдут.
А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову — чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли , что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь — а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: «Надо ему показать».

— Вера , я купил тебе твой любимый йогурт.
— Вообще-то это кефир, но все равно спасибо .

Ничто не склоняет нас к вере, больше чем страх , ощущение опасности. В момент, когда мы чувствуем себя жертвой, все наши поступки и верования обретают законное основание, сколь бы спорными они ни были. Наши противники или просто соседи теряют равный с нами статус и превращаются во врагов. Мы же перестаем быть агрессорами и становимся защитниками. зависть , алчность или обида , движущие нами, делаются священными, ибо мы утверждаем, что действуем в свою защиту. Зло , угроза всегда гнездятся в других. Первый шаг к пламенной вере — страх . Страх потерять свою личность , жизнь , положение и верования. Страх — это порох, а ненависть — фитиль. Догма, в конце концов, всего лишь зажженная спичка.

Умные люди знают, что можно верить лишь половине того, что нам говорят. Но только очень умные знают, какой именно половине.

Девственность теряют лишь раз, и терять ее надлежит так, чтобы не сожалеть потом об упущенных возможностях.

Страх перед неизвестностью развязывает языки лучше любой пытки .

В той мере, в какой человек отвечает за собственную жизнь , он одинок. Ответственность подразумевает авторство , сознавать свое авторство означает отказаться от веры, что есть другой, кто создает и охраняет тебя.

Одни верят в то, что они верующие, другие – в то, что неверующие.

« Бог есть», — утверждает епископ. «Я его не встретил», — возражает нечестивец.

Иногда много думать вредно. Бывает, нужно просто верить.

Как только спустишься вниз до конца, дорога может вести только вверх.

Господи, дай мне смирение принять то, что я не могу изменить, волю изменить то, что я не могу принять, и ум, чтобы не слишком уж выеживаться.

Мне, пожалуйста, религию с недельным сроком аннуляции заказа, вдруг разонравится!