Цитаты на тему «» — страница 143

Люди не рациональны. Они на 100 процентов мотивированы страхом. Все, чего они хотят — чувствовать безопасность , знать, что они хорошие, праведные и закончить жизнь в Раю, полеживая на облачке со своими любимыми рядом и крылышками за спиной.

И какие они храбрые с своими тусклыми зеркальцами, – ничего не видят и говорят просто: здесь темно, надо зажечь свет ! Потом сами тушат и засыпают. Я с некоторым удивлением, правда холодноватым, рассматриваю этих храбрецов и… восхищаюсь. Или для страха нужен слишком большой ум, как у Меня? Ведь это не ты же такой трус, Вандергуд, ты всегда слыл человеком закаленным и бывалым!

Вы выходите из машины, тот, с кем вы столкнулись, тоже выходит, вы встречаетесь там, где столкнулись ваши машины, вы глядите на них, вы качаете головой. Иногда — хотя, если честно, достаточно часто — эта стадия общения сопровождается забористой нецензурной бранью, каждый винит другого (зачастую не разбираясь, кто действительно виноват), каждый делает вывод об умении другого водить машину, каждый вопит, что дело должно пойти в суд. Но Ральфу всегда казалось, что на самом деле все эти люди хотят сказать только одно: Слушай, дурак, ты напугал меня до смерти.

Лучше ужасный конец , чем ужас без конца.

— Думать , что боишься, — лучше смерти. Действительно бояться — хуже смерти.
— Значит, вы полагаете, бесстрашие — это скорее уверенность в том, что ты не боишься, а не отсутствие страха на самом деле?
— Может быть, нам лучше уточнить формулировки? Что вы называете бесстрашием?
— Вам лучше знать.
— Но я не знаю, если только это не осмысленный страх , который не мешает видеть вещи в истинном свете.
— Это для меня слишком тонко.
— Разве? Видите ли, прежде чем стать клоуном, я изучал философию. Сложное сочетание, не правда ли? Вот, например, Маршан считает, что в тот вторник я вёл себя мужественно, всего лишь потому, что я лежал смирно и не жаловался. Он бы тоже лежал смирно, если бы корчиться было ещё больнее. И какие уж там жалобы , когда тебя словно сжигают живьём? Тут уж можно или визжать, как свинья, которую режут, или лежать совсем тихо. Во втором случае приобретаешь репутацию храбреца.

Если хочешь о важном — давай о важном.
Хотя это понятие так двояко.
Одиночество — вовсе не так уж страшно,
Страшно в 21 умереть от рака.
Страшно ночью не спать от грызучей боли,
Что вползает под кожу и ест с корнями,
А ты роешь могилу от слов: «Уволен»,
Или «Лучше остаться с тобой друзьями».
Говоришь, как пугающе предпосылки
Неизбежности рока, судьбы, удела?
Страшен выбор — идти собирать бутылки,
Или сразу идти на торговлю телом.
Говоришь, нет квартиры в многоэтажке,
Платежи коммунальные шею душат?
А когда-то хватало малины в чашке
И оладушек бабушкиных на ужин .
Говоришь, что вокруг — дураки и драмы,
Что в кошмарах — тупые пустые лица.
Страшно — в девять ребенку лишиться мамы!
Страшно — маме ребенку не дать родиться!
Страшно видеть, как мир в себе носит злобу,
Как друзья обменялись ножами в спину.
Если хочешь о важном — давай о добром.
Как быть добрым хотя бы наполовину?
Как найти в себе силу остаться честным,
Ощутить в себе волю, очистить душу?
Правда , хочешь о важном? Садись.
Чудесно, что ты еще хочешь слушать.

Храбр не тот, кто не знает страха, а тот, кто способен действовать невзирая на страх .

— Мне страшно.
— Думаешь, мне не было страшно на первой операции? Да я была в ужасе, но убегая лучше не станешь.

Некоторым нужна поддержка , даже тем, кто всё время поддерживает сам.
Некоторых нужно просто понять и принять.
Если по-настоящему хочешь что-то сделать — сделай!
Если боишься — бойся, но все равно пробуй.
Если будешь искать идеал — скорее умрешь в одиночестве.
Если хочешь что-то изменить — начни с себя, остальные подтянутся.
Если в жизни случается что-то плохое , то не нужно держать в себе обиды.
Тот, кого ты любишь, делает тебя лучше, но ты можешь стать лучше и сам.
И перестань себя стесняться.

Буря для того, кто её не боится, есть явление привлекательное.

Не стыдно бояться того, что никто не может объяснить.

Никто <…> не бывает равно предусмотрительным, задумывая план и приводя его в исполнение. В рассуждениях мы тверды, а в действиях уступаем страху.

Ненавижу тишину. В ней все страхи становятся громче.

... тот, кто много знает, меньше боится.

— Не думаю, что твои войска или твой народ обожают тебя за это.
— Мне нет никакой пользы от их обожания, не больше, чем от тебя. — Он сплюнул мне под ноги . — Хоть я и не собираюсь рабски подражать выродившимся римлянам, я все-таки следую двум их древним изречениям: «Divide et impera» — «Разделяй и властвуй». А второе мне нравится еще больше: «Oderint dum metuant» — «Пусть ненавидят, лишь бы боялись».

Он пришел к нацизму, рассчитывая на более легкую жизнь . Дело оказалось сложнее, чем он себе представлял. С той поры он утратил способность смеяться. Он поставил ставку на нацизм . Оказалось, что он ставил на дохлую лошадь. С той поры он утратил и самообладание . По ночам, расхаживая в мягких туфлях по тюремным коридорам, он машинально оставлял на пыльных абажурах следы своих грустных размышлений. «Все пошло в нужник» — поэтически писал он пальцем и подумывал о самоубийстве. Днем от него достается и заключенным и сослуживцам, он орёт визгливым, срывающимся голосом, надеясь заглушить страх .

Страх лишал сил, подгонял непослушные, нескладные конечности вперед и в то же время сковывал. Убегать, спасаться – всё, что оставалось.

Страх — вообще странное чувство. Он есть только там, где существует надежда , что всё разрулится само собой.

Я так люблю, что боюсь начала каждого дня,
Что я однажды проснусь и не увижу тебя.

Страх – могущественный союзник. И верный.