Цитаты на тему «» — страница 121

Люди так боятся, так переживают, что объекты их обожания к ним остынут. На самом деле следовало бы бояться того, что сами они остынут многим раньше.

Ты не бойся — я сама боюсь...
Боли сердца моего...
Если мне дано испить всю грусть ,
То тебе уж не дано...

— Вы поступили очень смело, когда пришли сюда.
— Вы говорите, что я смелый? Тогда почему же я так боюсь?
— Потому что вы человек .

Они не боятся ни Бога, ни черта, ни даже советской власти.

Внешний мир подвержен закону несовершенства: здесь вновь и вновь повторяется то же самое: свой хлеб обретает тот, кто не работает, а тому, кто спит, он гораздо доступнее, чем тому, кто трудится. Во внешнем мире все принадлежит тому, у кого оно уже есть, внешний мир подчиняется закону всеобщего безразличия, а гений кольца повинуется тому, кто это кольцо носит.

Каждый мерит страх своим страхом.

На мужчину нельзя повышать голос ... Он должен бояться взгляда...

Страх не связан ни с чем.
Он как волна от изменений.
Мы просто все
неправильно
распознаем сигнал.
Твои глаза .
Первые месяцы новорожденного
мозг учится видеть.
Учит цвета ,
понимает, как корректировать сумерки ,
освещение,
чтобы ты знал,
что на закате лошадь не красная,
но бела,
просто свет – красен.
Мозг учится распознавать
сигналы
с сетчатки.
А вот от сердца сигналов
мы так и не обучаемся
понимать.
Страх, Марций, просто сигнал
о необходимости изменений.

Жизнь в вечном страхе губительна. Страх исподволь подгрызает самые корни души и одному человеку вовсе переламывает хребет, другого делает зверем, вкладывает ему в руку топор. Лишь самые сильные умеют переступить через собственную боязнь и предложить мир былому врагу. Это единственное оружие , убивающее страх наверняка.

Свобода-это, когда в ней таится страх , и надежда-обрести ее.

— Мы нейтрализуем угрозы до их возникновения. То есть наказание идёт до преступления. Щ. И. Т. нацелен на результат . Это не идеальный мир.
— Это не свобода . Это страх .

Боящийся одиночества, знай: тебе неведомо, что это такое.

У большинства мужчин есть те или иные страхи. Однако нас воспитывают таким образом, чтобы мы учились их не демонстрировать.

Профессоры маршируют,
Их лоботрясы муштруют
И жучат, отставкой грозя.
Зачем для безусых отребий
Вещать о земле и о небе,
Когда им думать нельзя?
Идут прелестные детки,
Что служат в контрразведке,
Доносит каждый юнец,
О чем болтают и мама и папа,
И вот уже мама и папа — в гестапо,
И маме и папе конец .

You can see that whatever the weather
That the wind’s always there, always fair
And it has always been now or never
The decision has got to be made
Desperate thoughts , your hope calls you a liar
Fear begins to revel
Nothing but your will sets you on fire
Fire lasts forever

Бойся не того червя, которого ты съешь, а того, который съест тебя.

Самое страшное — это наше собственное воображение .

Руки на столе держи. Вот так… Там глушитель. Я на крючок надавлю — яйца твои на пол упадут. Что, страшно? А когда Костю убивал, не страшно было?

Представь, что ты хочешь найти кого-то или саму себя, но у тебя нет органов чувств. Ты не можешь понять, где стены , куда идти вперед, а куда — назад, что такое вода и воздух . Ты бесчувственная, у тебя нет формы. Единственный способ себя описать — определить, чем ты не являешься, и ты плаваешь в теле, которое не подчиняется тебе. Не тебе решать, кто ты такая, где живешь, когда тебе есть и чего бояться. Ты просто застряла внутри, совершенно одна, в темноте. Вот это страшно. а это, — я включила фонарик, — контроль над ситуацией. Власть . Тут могут оказаться и крысы и пауки, и еще черт знает что. Но мы освещаем их фонариками, а не наоборот. Мы знаем где стены и куда нам идти. Вот так, — я снова выключила фонарик, — я чувствую себя, когда мне страшно.

В нашем мире опасность всегда угрожает тем, кто ее боится.