Цитаты на тему «» — страница 73

Забавно, как наше прошлое влияет на нас, наше прошлое не отпускает нас, даже когда мы взрослеем. Прошлые неудачи и разочарования, даже победы удерживают нас. Они преследуют нас, как призраки , или навещают, как старые друзья .

Смерть не будет ни наглой, ни дерзкой. Она не будет изящной и утонченной. И сексапильной не будет, и впечатляющей тоже. Смерть — слово женского рода. Но смерть — это не женщина, а мужик типа того ветеринара. Равнодушный. Скучающий. Ему наскучило людское позерство, и сами люди наскучили тоже. Он лысый. И толстый. И плохо одет. Ему нечего нам сказать. У него нет ни такта, ни денег, ни перспектив. Он невыразительный и незаметный.

Ну жизнь ... она , да, штука сложная. Иногда бывает мягкая как пух, а иногда вот колется как стекловата. А иногда приходится делать то, чего не хочешь. По молодости оно реже, а потом все чаще и чаще...

Любовь , как лихорадка, нападает, отпускает и возвращается вновь. Больной — даже его сиделка и доктор, если он призвал таковых себе на помощь , — полагает, что с болезнью покончено, страсть иссякла, пламя потухло и даже рассеялся дымок. Но нет , дуновение ревности вдруг сдует золу, и глядь — под ней тлеют старые чувства .

Жизнь часто кажется мне ученицей,
Школьницей, вызванной грозно к доске.
В правой руке её мел крошится,
Тряпка зажата в левой руке.
В усердье растерянном и неумелом
Пытается что-то она доказать,
Стремительно пишет крошащимся мелом,
И тряпкой стирает, и пишет опять.
Напишет, сотрёт, исправит… И все мы -
Как мелом написанные значки -
Встаём в вычислениях теоремы
На плоскости чёрной огромной доски.

Итак, достоверно установлено, что слуга Фриколлин был трус; о таких людях принято говорить: «Робок, как молодая луна ».
Мы считаем уместным выступить против такого сравнения, весьма обидного для белокурой Фебеи, кроткой Селены, непорочной сестры лучезарного Аполлона. В самом деле по какому праву обвиняют в робости планету, которая, с тех пор как возник наш мир, всегда смотрела Земле прямо в лицо и ни разу не повернулась к ней тылом?

Удовольствия точно мак — только коснёшься цветка, как лепестки опадают; или точно снег , падающий в реку: одно мгновение белый, а в следующее — он исчезает навсегда.

Счастье сидело в ней пушистым котенком.

Звёзды – это алмазные гвозди, на которые вешают луну.

Грань , которая отделяет нас от прошлого, похожа на потайную дверь , скрытую от посторонних глаз.

Любовь — болячка, которую так сладко расковыривать.

А разговор с Реттом вызывал у нее такое облегчение и успокоение, какое ощущаешь, когда, протанцевав целый вечер в узких туфлях, надеваешь удобные домашние шлепанцы.

Для меня мир – свод иллюзий, созданных человеком. Человек со всеми его идеями праведной жизни – сам иллюзия, поэтому я живу тем, что считаю более реальным.

Я не ртуть, чтобы зависеть от перепадов температур.

Голова болела так, словно в нее воткнули острую вилку и накручивали мозги, как спагетти.

Любовь подобна прошедшему фейерверку. Она куда красивее, когда взрывается и разлетается на части.

... Желание всегда только насмехается над тобой. Оно, как солнечный зайчик, скользящий по комнате. Внезапно остановится, позолотит самый никчемный предмет — и вот мы, несчастные дураки , стараемся схватить его, а когда удается, солнечный зайчик уже сидит на чем-то другом, а ты вдруг понимаешь, что ухватил какую-то сущую безделицу, и весь блеск, который делал ее такой желанной, давно пропал...

Есть такие люди , — как ширмы, как маски , ими прикрываешь боль . Их используешь чтобы отвлечься. Их жаль. Ведь они, не больше, чем мебель .

Секс — это тоже, наверно, другая планета .

Только Адаму не с чем было сопоставлять, сличать и сравнивать. В этом смысле несколько хуже было Спинозе и Бэкону, а о нынешних и говорить нечего.