Цитаты на тему «» — страница 34

Между жизнью и смертью нет ничего, кроме музыки.

Через n-ое количество лет Богом для людей станут деньги .

А ежели ничего не остаётся, кроме как умереть? Что же, коли нужно! Я сделаю это не хуже других.

Как мало нужно, чтобы взволновать сердце мужчины , стареющего мужчины , у которого воспоминания переходят в сожаления!

Да и к чему мешать людям умирать, если смерть есть нормальный и законный конец каждого?

Розы были обработаны СИЛЬНЫМ ЯДОМ! Они будут хорошо смотреться на твоей МОГИЛЕ.

— Вы ведь хотите, чтобы я была счастлива, правда ?
Ее голос звучал мягко, приятно и соблазнительно.
— Я хочу, чтобы все были счастливы, — заметил Пуаро осторожно.
— Да, но до всех мне нет дела . Я только себя имела в виду.
— Похоже, что вы всегда думаете только о себе, мадам, — улыбнулся мой друг.

— Я думал, что ты уже давно гниешь на дне чужого моря.
— То, что мертво, умереть не может.

Как мне тебя уже не хватает… Сейчас, вот этим утром, я поняла, что значит умирать — в час нашего ухода для нас умирают другие; ведь я-то здесь, лежу, продрогшая, на мостовой, и смерть не имеет ко мне отношения — или, во всяком случае, сегодня ничуть не больше, чем вчера. Но я уж больше не увижу тех, кого люблю, и если это — смерть , то она и вправду страшна.
Мануэла, сестра моя, судьба не пожелала, чтобы я была для тебя тем, чем стала для меня ты — защитой от невзгод, преградой пошлости. Живи и думай обо мне со светлым чувством.
А для меня такая мука думать , что мы больше не увидимся.

– Ты не понимаешь, Ренисенб. Бывает зло , которое приходит в дом извне, оно нападает на виду у всех, но есть зло, которое зреет изнутри, и его никто не замечает. Оно растет медленно, день ото дня, пока не поразит все вокруг, и тогда гибели не избежать.
<...>
– Но о чем ты говоришь? Какое зло имеешь в виду?
Он взглянул на нее и вдруг улыбнулся.
– Не обращай внимания, Ренисенб. Я говорил о болезнях, которые поражают плоды.

Я ухожу, но я не боюсь. После смерти я буду жить в своих снах.

Вскоре после этого она умерла, оставив после себя множество воспоминаний и песню, которую я любил...

Ведь только на волосок от смерти я впервые почувствовала себя живой.

И зной и битва утомили
Меня), но мутная волна
Была тепла, была красна.
На берегу, под тенью дуба,
Пройдя завалов первый ряд,
Стоял кружок. Один солдат
Был на коленах; мрачно, грубо
Казалось выраженье лиц,
Но слезы капали с ресниц,
Покрытых пылью... на шинели,
Спиною к дереву, лежал
Их капитан. Он умирал;
В груди его едва чернели
Две ранки; кровь его чуть-чуть
Сочилась. Но высоко грудь
И трудно подымалась, взоры
Бродили страшно, он шептал...
Спасите, братцы. — Тащат в торы.
Постойте — ранен генерал...
Не слышат... Долго он стонал,
Но все слабей и понемногу
Затих и душу отдал Богу...

— Дайте мне время подумать, малыш, — сказал Крамли.
— И дать вам время стать соучастником убийства.

Но было ясно, что ему жалко не ее, а себя самого. Она-то уже успокоилась на мерзком кладбище , в другом конце города.

Жизнь — физическая мука, болезнь ума и смерть из неё не выход ...

Почему красота у меня ассоциируется скорее со смертью, чем с жизнью?

Смерти подвластно забрать человека навсегда, но она не может стереть память о нем.

— Ты понимаешь, что я с ним должен сделать теперь?
— Автокатастрофа, авиакатастрофа, крушение поезда , взрыв яхты, убийство с целью ограбления, заказное убийство, сердечный приступ… О, отравление консервами!