Цитаты на тему «» — страница 121

Смерть услышав стон души,
пришла на зов ее,
едва коснувшись до души,
забрала ее в мир иной.

Казнь в тюрьме. Смерть через насаживание на кол или повешение.
Выбор смерти — последний глоток свободы для заключенного.

Космос — это холодильник в общем и целом. Чем ниже температура, тем больше покоя. «Дай счастья мне, а значит дай покоя»?

Может и смерть — сестра милосердия?..

Умереть не страшно. Страшно, что после смерти могут снять фильм и тебя сыграет Паттинсон.

— Я хочу, чтобы ты присутствовал на моей операции.
— Нет .
— Почему?
— Если ты умрешь, я останусь совсем один...

Я точно не помню дату своей смерти, но это было лето . Тёплое, солнечное, я любила. Я никогда не думала, что моё сердце остановится в такой прекрасный день . Меня убили. Жаль я не помню эту дату. Я бы считала дни своего проживания без жизни .

Нас разметит жизнь смертью и рождением,
Между ними заслужить уважение .

Рождение портрета — это смерть грифеля. Погибая, он становится частью чего-то большего, как и всё в этом мире.

Мамы никогда не умирают, просто рядом быть перестают...

Грань отточенной стали сердце навылет пробьет,
Жестким шепотом скорую смерть предречет тетива.
Небо в пропасть объятий примет имя мое,
Чтоб на части его растащить не успела молва.

Большой город создан вовсе не из машин и домов. Большой город создан из людей и одиночества. Город обещает счастье , любовь , квартиру, отдых у моря, светлое будущее ... а сам заталкивает в человека , как в бутылку, черные монетки одиночества. Когда они подберутся к горлышку — человек умрет. От тяжести внутри. От темноты.

— Это может спасти тебя... или убить.
— Судя по вашим лицам, я все равно умру.

— Вообще-то я зову её Чуней, но по пачпорту она — Жозефина
(родители её — Лайма Даксхунд и Тауро Браун из Зеленого Города),
поэтому я часто ей говорю: Жозефина Тауровна,
зачем ты нассала в прихожей, и как это всё называется?
... Если честно, все смерти, чужие болезни, проводы
меня уже сильно достали — я чувствую себя исчервлённым.
Поэтому я собираюсь жить с Жозефиной Тауровной, с Чуней Петровной
в зелёном заснеженном городе, медленном как снеготаянье.
А когда настоящая смерть , как ветер , за ней придет,
и на большую просушку возьмет — как маленькую игрушку:
глупое тельце её, прохладные длинные уши,
трусливое сердце и голый горячий живот -
тогда — я лягу спать (впервые не с тобой)
и вдруг приснится мне: пустынная дорога ,
собачий лай и одинокий вой -
и хитрая большая морда бога,
как сенбернар, склонится надо мной.

Смерть — это болезнь , и есть лекарство; и я его найду.

О, Боже мой, о, Небесный Отец мой! Неужели все это неизбежно? Неужели этот победитель не будет когда-нибудь побежден? Неужели мы не часть и не частица существа Твоего? Кто... кто знает тайны воли и ее могущества? Человек не уступил бы и ангелам, даже и перед смертью не склонился бы, если б не была у него слабая воля .

Если вы уже теряли кого-то из близких, то вы понимаете, если же нет , то вам и не представить.

— Здесь опасно, в воздухе радиация, не понимаете?
— Знаешь, сколько мне лет?
— Не знаю. Наверное, много.
— Восемьдесят два. Я всю жизнь прожила здесь. Именно здесь, в этом доме, в этой деревне. Мне плевать на опасность .
— У меня приказ. Давайте без глупостей.
— Глупости ? Ты не первый солдат, пришедший сюда с оружием. Когда мне было двенадцать, началась революция . Сначала царские солдаты , потом большевики. Парни, как ты, приходили один за другим, говорили, чтобы мы уходили отсюда. Нет . Потом был Сталин и с ним голод , Голодомор, родители умерли, двое моих сестер. Тем, кто выжил приказали убираться. Нет . А тогда Отечественная война . Немецкие солдаты , русские солдаты — больше солдат — сильнее голод , больше смерти. Мои братья не вернулись с войны. А я жила здесь и по сей день живу. Так после всего, что я видела, я должна бежать от того, что я даже не могу увидеть? Нет .

Я нестерпимо, до ожогов души — живу. И вижу высшее проявление бытия в великом контрасте. В единении уродства и красоты, любви и боли, зла и добра, жизни и смерти, рождения и энтропии, тьмы и света, экстаза и агонии. В их слипшемся единстве, в их отчаянном соитии до исступления, до самоотдачи, до самозабвения. Каждую секунду я чувствую беспредельную боль и безграничное счастье . Пик бездны. А человек ... Я хочу, чтобы он видел то, что вижу я. Я хочу, чтобы он чувствовал мои злые дары. Я хочу, чтобы все было — здесь и сейчас. Я хочу, вожделею, алчу, жаждую. Это, черт побери, просто сексуально. Ты видел, как бесконечно прекрасно, невыносимо жадно смерть целует жизнь ? Как тесно обвивают зачатки распада любое созидание ? И здесь твоя гениальность становится моим безумием. Но так и должно быть, отец , по образу и подобию. Так и должно быть.

Достойная смерть сама по себе награда .