Цитаты на тему «» — страница 52

All I ever wanted,
All I ever needed,
Is here in my arms.
Words are very unnecessary ,
They can only do harm .

В мире, где клятвы не стоят вообще ничего. Где обязательства — пустой звук. Где обещания даются лишь для того, чтобы их нарушать, было бы славно устроить так, чтобы слова обрели былое значение и мощь.

Во мне столько всего, о чем я хочу сказать. Но все это так огромно. Я не нахожу слов, не могу выразить, что там внутри. Иногда мне кажется, весь мир, вся жизнь , все на свете поселилось во мне и требует: будь нашим голосом. Я чувствую, ох, не знаю, как объяснить… Я чувствую, как это огромно а начинаю говорить, выходит детский лепет. До чего трудная задача – передать чувство, ощущение такими словами, на бумаге или вслух, чтобы тот, кто читает или слушает, почувствовал или ощутил то же, что и ты. Это великая задача .

Я знаю, как трудно рождается слово.
Когда оно истинно и безусловно.
Прозрачно. Пока что ни в чем не повинно...

Я не пишу стихов и не люблю их. Да и к чему слова , когда на небе звезды ?

Ты знаешь, я верил словам, я верил в их силу и страсть .
Они рвали меня пополам и не давали упасть.
Только слова как дым , тающий высоко.
А тем, кто их говорил, в общем-то, все равно.

В моём детстве был один человек , который постоянно говорил мне: «А ты дерзкий, парниша». Сколько я себя помню, он вечно посмеивался вначале — типа, ха-ха-ха, — а потом говорил это. И всё своё детство я гадал, что же это значит. А потом я вырос и вдруг осознал, что это просто наставление , инструкция. Скажи что-то ребенку — и он будет помнить это до старости. Так вот, мне кажется, что я дерзкий. А возможно, меня просто в этом убедили.

Чем меньше человек говорит, тем больше он выигрывает: люди начинают думать , что он не лишён ума, а если к тому же он действительно неглуп, все верят, что он весьма умён.

«Всегда» — опасное слово на любом языке.

Осторожно! — предупредил я. — Я вооружён обширным словарным запасом.

Главным фактором величайших мировых переворотов всегда была устная речь , а не печатное слово. Оратор, выступающий перед народной массой, читает на лицах аудитории, насколько она понимает то, что он говорит, насколько она ему сочувствует. Аудитория тут же вносит известные поправки к тому, что говорит оратор. Между оратором и его слушателями всегда существует известный контакт. Ничего подобного не может сказать о себе писатель. Ведь он своих читателей по большей части никогда даже не видит. Уже по одному этому писатель неизбежно придает своим писаниям совершенно общую форму. Перед его глазами нет той аудитории, которую он бы видел непосредственно. Это неизбежно лишает печатное слово достаточной гибкости, достаточного понимания психологических нюансов. Блестящий оратор по правилу будет и недурным писателем, а блестящий писатель никогда не будет оратором, если только он специально не упражнялся в этом искусстве.

Ей была интересна цель . Люди готовы писать на стенах по любому поводу. Принцип же: «Я здесь был». Многие называют это вандализмом, другие определяют это как «внутригородское искусство», или, как сказал писатель, которого она однажды видела в «Ночном шоу» — как же он это назвал? — новой формой урбанизированного абстрактного экспрессионизма или как-то вроде этого. Но ей казалось, основным смыслом таких надписей является то, что люди — и в особенности дети — нуждаются во внимании, которого им не достается; они хотят напомнить другим о своем существовании. Взрослые прикрепляют таблички со своими именами на собственные автомашины, дома, почтовые ящики или устанавливают указатели даже посреди лужаек, примыкающих к их виллам. Та же цель преследуется с помощью именных чеков, медных табличек на рабочих столах и пластиковых, на дверях офисов, а также вышитых вензелей на носовых платках и одежде. В той или иной мере все эти примеры подходят под тоже определение: «Это я. Я это сделал. Я здесь был.»

I can make ya hang on every single word,
Like this, like this.
It could be my vibe, maybe it’s my mind ,
Could be my kiss , could be my kis...

Если туча есть, для кого-то она обязательно закрывает солнце .

Я обрел свою религию: книга стала казаться мне важнее всего на свете.

Некоторые вещи легче сделать, чем рассказать о них.

— Просто привычка, — пожала я плечами.
Интересно, сколько трудностей, комплексов и аллергических реакций, наполняющих мою жизнь , можно свести к пожатию плечами и двум словам?! Какими ничтожными способны быть слова !

Если большая рыба проглотила маленький крючок, не подвергается ли рыбак большей опасности?

— Я искала слово. Большое, сложное слово. Но такое грустное. Я нашла его.
— Что за слово?
— Живая. Я живая.
— «Живая» это не грустно.
— Это грустно, когда это заканчивается.

Слова — это слова ... Обещания — это обещания ... Объяснения — это объяснения... А значение имеет — только исполнение.