Цитаты на тему «» — страница 228

- Твоего сообщника мы тоже поймаем,  — пригрозил полицейский. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.
- Ага. Скажите, пан Кшиштоф, а если бы я был не из России — вы бы меня так же азартно ловили?
- Конечно,  — возмутился Кшиштоф.  — Это моя функция! Хотя, конечно, русских я не люблю.
- За что?
- А за все, что было!
— Странно, конечно,  — сказал я.  — У всей Европы друг с другом постоянно все было, только пыль летела. А не любят только нас...

— Кто это?
— Он мой друг.
— Что так поздно? Как зовут?
— Друг... Она же сказала.

Тебя в череп eбали?

— Она кричала, что её затягивает в чёрную дыру, может поищем опухоль в анусе?

– Джордж! – приветливо улыбнулся Светоч. – Это моя семья . Олесию ты знаешь, рядом её дедушка, что когда-то давно искал золото Колчака… Ну и Кот. Меня все любят и тебя полюбят тоже!
– Да, мы тебя стопудов полюбим, Джордж, – подтвердил дед. Он легко встал с инвалидной коляски, подошел к студенту, легонько приобнял. Насильно пожал руку, вырвал пакет с тесемочными ручками из безвольных пальцев. Сел на место , достал из пакета несколько пачек долларов и деловито начал пересчет. Заложив весь стол банкнотами.
– Я не жадный на бабло, – произнес он между прочим. – Только денежка счет любит.
– Дед нашел колчакское золото , – похвасталась Олесия, с нежностью глядя на деда. – И сразу же перепрятал. В советской стране так было лучше всего!
– Власть Советов всё не кончалась. И… дед забыл, куда же перепрятал золото ! – Светоч ласково погладил деда по голове.
– Мяу! – воскликнул Кот.
– Я вспомню! – пообещал дед, не отрываясь от банкнот.

Этот диван обит шкурой самки гепарда. А подушки сделаны из её детенышей. Мы не хотели разлучать ее с детьми — это было бы так жестоко.

После конца холодной войны Калашников стал для русских главной статьей экспорта, уж потом идут водка , икра и писатели-самоубийцы. Одно точно — никто не встает в очередь за их автомобилями.

Говорят, не стоит возвращаться в места своего детства — очень уж они уменьшаются в размерах.

Вот тебе и высшее общество , – выговорил Страйк. – Душить ребенка – это пожалуйста, а лошадку обижать – ни-ни.

Лживых историков следовало бы казнить, как фальшивомонетчиков.

Свобода — едва ли не самая дорогая из воображаемых ценностей.

— Это комната Кирилла Евгеньевича! Что вы там делали?
— Ну что ты сразу... Не разу контрольную не тырила?
— Вообще-то не тырила.
— Ах, да, забыл, ты же со шваброй родилась...

— Сердечный приступ, инсульт, припадки, смерть , или ещё хуже!
— Хуже? Двойная смерть ?

Мальчик-красавчик, на папиной машине,
Быстро едет, по проспектам городов счастливых.
Одежда в обтяжку, глаза скрывает кепка,
Зажата между пальцами с ментолом сигаретка.
Блестящие сапожки, бляшка и ремень из кожи.
Татуировки в цвете, он не смотрит на прохожих.
Из уха светит камень сарказмом бриллианта,
Он был танцором, стал продюсером и музыкантом.

— А вот и я, тут как тут — ваш навечно шалопут!
— Давно не виделись, аж невтерпёж стало!

Молодой аррант окинул лежавших полным ужаса взглядом, потом повернулся к венну и уставился на него так, словно впервые увидел:
— Ты их...
Волкодав зло поднял глаза:
— Ага!... Вот только зажарить и съесть еще не успел!..

— Вы, похоже, разумный человек . Вы верите, что есть жизнь на другой планете?
— Я не верю, что есть жизнь даже в этой комнате!
— Вот именно!

Она была лучшим психиатром в этой области, — или же шлюхой, которая трахается с твоим мозгом.

... когда я успокоился, на меня накатило человеколюбие , отчего я стал добр, мил и дьявольски хитер. Хочешь пободаться, Нуггет? За мной не заржавеет. Будет тебе война , это я обещаю. Буду порхать, как бабочка, и жалить, как пчела, хотя нет , у Сунь-Цзы круче было высказывание: «Тот, кто хорошо ведёт войну, подобен Шуайжань. Шуайжань — это чаншаньская змея . Когда её ударяют по голове, она бьёт хвостом, когда её ударяют по хвосту, она бьёт головой; когда её ударяют посередине, она бьёт и головой, и хвостом».

Анжи уже понял, что неизвестность пугает сильней, чем труба из дюрали, и протащить её в детдом сложно, но ради хорошего дела он всегда рад принести новую.