Цитаты на тему «» — страница 158

И вот теперь, когда все эти преимущества и вся эта помощь были потеряны и отброшены, Англия , ведя за собой Францию, предлагает гарантировать целостность Польши – той самой Польши, которая всего полгода назад с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении чехословацкого государства.

Ведь даже совершенно невинное поведение кажется подозрительным, если вы заведомо знаете, что человек лжет.

Миром правит только Промысл Божий. В этом спасение верующему человеку и в этом сила , чтобы перенести земные скорби.

Византийская Империя была Империей без нации. Русская Империя со времен «начальной летописи» строилась по национальному признаку. Однако, в отличие от национальных государств остального мира, русская национальная идея всегда перерастала племенные рамки и становилась сверхнациональной идеей.

Несмотря на то, что у нас спирта выпивалось в общем меньше, чем за границей, однако, смертность от алкоголизма у нас в несколько раз превышала смертность от алкоголизма за границей. Пьянство разрушало у нас благосостояние рабочей и крестьянской семьи, разоряло их хозяйство. «Ныне натощак, завтра натощак — глядишь, и корову со двора тащат», «водку пить — под оконьем бродить» — говорят народные пословицы . <...> Много бессильных и горьких женских и детских слез проливалось ежедневно по лицу нашей страны. Несчастия и болезни, людское горе и смятение в народной жизни несла с собою водка . Ни одно темное дело не обходилось без ее участия.

К сожалению, в кризисные минуты пары крайне редко ведут переговоры с учетом идеального и приемлемого разрешения конфликта. Они хотят, чтобы все стало идеально, – и точка. Но, как показывает теория игр, в любой ситуации , где задействованы два человека , мы можем рассчитывать лишь на наилучший из результатов, возможных в данных обстоятельствах. Всегда нужно держать в подсознании, что вы имеете дело с другим человеком, который также строит собственные стратегии.

«Но вы, кажется, забываете, — сказал Кауниц, — что Петр I ввел Россию в политический союз с другими европейскими государствами, и только с его времени мы начали признавать её существование».
«Послушайте, — отвечала я, — такая обширная страна , как Россия , наделенная всеми источниками силы и богатства, не нуждается на пути своего величия в иностранной помощи. Если управлять ею хорошо , она не только неприступна в своей собственной мощи, но в состоянии располагать судьбой других народов как ей угодно. Притом, извините меня, если я замечу, что это непризнание России до Петра было скорее невежеством и глупостью европейских народов — упустить из виду такую страшную силу.

Иисус плакал, Вольтер усмехался; из этой божественной слезы и этой человеческой усмешки родилась та любовь , которой проникнута современная цивилизация .

Процветание государства, благополучие народа зависят неотменно от доброты нравов, а доброта нравов — неотменно от воспитания.

Вам бы надо было научиться читать по-испански. Благородный язык . Он не так слащав, как итальянский: итальянский — язык теноров и шарманщиков, зато в испанском языке есть величие ; он не журчит, как ручеек в саду, а бурлит и вздымается, как могучая река в половодье.

Глупость скрывать куда проще, чем мозги.

Часто оказывалось, что спасались те, кто спасал других — стоял в очередях, добывал дрова, ухаживал, жертвовал коркой хлеба, кусочком сахара… Не всегда, но часто. Сострадание и милосердие — это типичные чувства блокадной жизни . Конечно, и спасатели умирали, но поражало меня то, как им помогала душа не расчеловечиваться. Как люди , кто остался в городе и не принимал участия в военных действиях, смогли остаться людьми. Когда мы писали «Блокадную книгу», мы задавались вопросом — как же так, ведь немцы знали о том, что происходит в городе, от перебежчиков, от разведки. Они знали об этом кошмаре, об ужасах не только голода, — от всего, что происходило. Но они продолжали ждать. Ждали 900 дней. Ведь воевать с солдатами — это да, война — это солдатское дело. Но здесь голод воевал вместо солдат. Я, будучи на переднем крае, долго не мог простить немцев за это. Я возненавидел немцев не только как противников, солдат вермахта, но и как тех, кто вопреки всем законам воинской чести, солдатского достоинства , офицерских традиций уничтожал людей. Я понимал, что война — это всегда грязь , кровь , — любая война ... Наша армия несла огромные потери — до трети личного состава. <...> Вы знаете, существует такое сакральное пространство . Когда человек возвращается в сострадание и духовность . В конечном счёте всегда торжествует не сила , а справедливость и правда . И это чудо победы, любовь к жизни , к человеку...

Ибо политика есть искусство объединять людей — приводить к одному знаменателю многоголовые и разнообразные желания людей. Здесь дело не в том, чтобы люди «сговорились друг с другом на чем угодно», ибо они могут согласиться и на антиполитической программе и на противогосударственных основах <...>… Нужно политическое единение — политическое и по форме, и по содержанию: лояльное, правовое, свободное по форме и общенародное, справедливое, органическое и зиждущее по содержанию. И в этом состоит задача истинной политики. Поэтому политика есть волевое искусство , — искусство социального воления. Надо организовать и верно выразить единую всенародную волю, и притом так, чтобы это единение не растратило по дороге силу совокупного решения.

Если в сознание проникает ложь, то мы теряем способность поклоняться Богу.

[Капитализм] — это удивительная вера в то, что худшие поступки худших людей, тем или иным образом, служат общему благу.

Каждому известно, как мучительно переносит любой живой ребенок эту грубо-насильственную операцию над его мозгом – «зазубривание» и «вдалбливание». На изобретение этих поэтически-выразительных терминов взрослых могли вдохновить только очень неприятные воспоминания детства. Ребенок не случайно, не из каприза, переживает «вдалбливание» как насилие . Дело в том, что природа устроила наш мозг так хорошо и умно, что он не нуждается в «повторениях», в специальном «заучивании», если имеет дело с чем-то непосредственно для него «понятным», «интересным» и «нужным». Вдалбливать поэтому приходится только то, что человеку непонятно, неинтересно и не нужно, – то, что не находит никакого отзвука и эквивалента в его непосредственном жизненном опыте и никак из него не «вытекает».

Когда я это вносила [законопроект], мне люди сказали: «Ну надо ли? Понимаешь, такая скользкая тема... Вот в Германии, говорят, это всё вообще запрещено». Ребята, а в Германии историческая память другая. А у нас историческая память победителей. И если, прости пожалуйста, в доме повешенного действительно бестактно говорить о верёвках, но в доме тех, кто вешал этих гадов — о верёвке говорить можно и нужно. И не надо нам пугаться каких-то символов!

— Жан, прости!
— Ничего страшного. Просто царапина.
— Почему бы тебе не воспользоваться аурой [для самолечения]?
— Что?
— Твоя аура. Жан, ты ведь знаешь, что это такое?
— Конечно, знаю!... Эм, не напомнишь?
— Аура — это проявление нашей души. Она несёт в себе нашу сущность и защищает наши жизни . Чем больше развиваешь её — тем сильнее она защищает. Ты когда-нибудь чувствовал на себе чужой взгляд , не зная наверняка, следят ли за тобой?
— Вроде как, да...
— Аура есть практически у всех живых существ. Даже у животных...
— А существа Гримм?
— Нет . У них нет индивидуальности. Мы созданы Светом, а они — порождения Тьмы. Она же заменяет им души.
— ... Потому мы с ними и сражаемся.
— Тут вопрос не в причине, а в осознании сути. Понимание Света и Тьмы даёт возможность проявить свою ауру — каждый имеет внутри себя и то, и другое. Научившись просачивать свою душу поверх плоти, можно защитить её от ранений. Наше оружие и экипировка — лишь её проводники. Переходя в нападение , ты защищаешь свою душу и тело .
— Эй, это же почти как силовое поле!
— Ну, если так удобнее воспринимать, тогда да. Ибо, пройдя через это, мы обретаем духовное бессмертие — лишь благодаря этому люди стали образцами добродетели для всего сущего. Неудержимые, недосягаемы и несвязанные смертью. Я освобождаю твою душу. И подставляю плечо своё.

... Итак, Засулич Вера Ивановна 1849 г. р., рецидивистка, судом присяжных была полностью оправдана. Отстреливать яйца градоначальникам стало можно.
И маховик потихонечку начал раскручиваться. В течение следующей четверти века убиты 24 начальника тюрем, 26 приставов, 26 агентов охранных отделений, 15 полковников, 7 генералов, 16 градоначальников, 33 губернатора и вице-губернатора, 2 министра внутренних дел, 1 министр просвещения, 1 великий князь. Ну и немерено городовых, офицеров, солдат, случайных прохожих – кто их считать будет? Плюс некоторое количество генералов, убитых по ошибке... В самом начале XX века в Пензе вместо жандармского генерала случайно грохнули генерала Лисовского. В Петергофе вместо одного генерала убивают другого — Козлова. В Киеве вместо жандарма Новицкого пырнули ножом случайного армейского генерала. А все равно хорошо — генералы же... Страна ввалилась в следующий век на маховике террора. И даже не думала останавливаться.

Нужна сильная власть , дабы гнуть хребты тем, кто единству державы Российской противится, ибо токмо при едином, сильном, слитном царстве внутри, твёрдым можно быть и во вне. Но что же наша отчизна, как не тело по локти и колени отрубленное. Верховья рек наших — Волги, Двины, Волхова под нашей державой, а выход к морю их в чужих руках. Приморские земли отцов и дедов наших от земли нашей отторгнуты. А посему, в день сей, венчаемся мы на владение теми Русскими землями, что ныне до времени под другими государями находятся. Два Рима пали, а третий Москва — стоит, и четвёртому Риму не быть! И тому Риму третьему, державе Московской единым хозяином отныне буду я, один!