Цитаты на тему «» — страница 130

Чего только не помещали за такими дверями коллеги писателя Мельникова! Райские кущи. Миры, где трубят в боевой рог мускулистые герои , отмахиваясь тяжелой острой железякой от злых чудовищ. Сонные провинциальные городишки, оккупированные бесчувственными инопланетянами. Вход в секретные лаборатории спецслужб. Древнюю Русь разной степени сусальности — в зависимости от знания автором истории .

Я расскажу вам, как разбогатеть. Закройте двери. Бойтесь, когда другие испытывают алчность . Будьте алчными, когда другие боятся.

В этом мире всё устроено очень просто, иначе ничего бы не работало, проблема в том, что этой простоты слишком много.

Революциям надо столько же времени, чтобы завершиться, сколько им требуется времени, чтобы начаться.

Ощущение просветлённости можно испытать и на сцене. Во время акта любви то и дело мелькнёт трансцендентальный момент абсолютного счастья, когда ты соприкасаешься с иным состоянием души и ощущаешь себя неизмеримо выше собственной земной «проекции». Во время концерта такое происходит со мной постоянно.

Подлинное желание — это не приобретение чего-то, а восполнение недостатка, устранение дефицита.

Мы никогда не должны предполагать то, что невозможно доказать.

Европа заканчивается там, где заканчивается западное христианство и начинаются ислам и православие .

... он на каждом шагу убеждался, какую делают разницу между просто немцами и нацистами. Последний нацист был для них дороже самого порядочного немца. Кто стал нацистом, тому всё дозволено: не так-то легко до него доберёшься. У них это называется стоять друг за друга .

Другой, оказавшийся в воде, продолжал их поддерживать: «Молодцы; удачи, ребята!»
Голос его звучал внушающе, он так и не попросился на шлюпку. Несмотря на то, что шлюпка была уже переполнена, Уолтер Хёрст всё же решился подать ему весло. Но мужчина был уже вне досягаемости. Когда весло дотянулось до него, он перевернулся в воде, как пробка, и затих. По сей день Хёрст считает, что это был капитан Смит.
Пока шлюпка продвигалась дальше в ночи, подальше от крушения и тонущих, один из моряков, лежавших поперёк киля, неожиданно спросил: «Не кажется ли остальным, что нам следует помолиться?»

Так я и говорю: никакой этой самой контрреволюции в моих словах нет . В них здравый смысл и жизненная опытность.

Большой артист — не тот, кто сам плачет, а тот, кто заставляет это делать зрителя. В этом смысле кино принципиально другое искусство , нежели театр . У нас масса звёзд кинематографа. Возьмите, к примеру, Тома Круза и выпустите его на сцену в роли Гамлета. Через 20 минут будет понятно, что он не «тащит».

Старшие арканы в своей совокупности — это одна великая пьеса, состоящая из двадцати двух актов, которые могут следовать друг за другом в любом порядке и разыгрываться бесконечно многообразными способами.

Они умеют увидеть связь там где никто ее не замечает и донести свое ощущение до тех кому это видение недоступно. В результате эти люди обретают новые ощущения и возможности . При более пристальном взгляде оказывается, что в 1970-1980-е годы лучшие специалисты в компьютерной отрасли были поэтами, писателями, музыкантами. И привела их в неизведанную область жажда нового и жгучий интерес . Почти все они сочиняли музыку и писали стихи в свободное время . Компьютер был для этих творцов новым средством самовыражения, еще одной точкой приложения таланта. Они отдавались работе с вдохновением, подобным эйфории поэтов и художников.

Идеология , читатель, — это не выдвижение программных документов и не поддержка этих документов массами. Это таинство, в котором освобождаются от благой предзаданности метафоры самого разного рода. И метафора о Слове, ставшем Плотью (о чем уже говорилось), и метафора о сеятеле и семенах. Только и плоть, в которую облекается слово, может быть разнокачественной, и семя может дать не только благие, но и очень разные по своему качеству всходы.

Я научился понимать значение слова « сострадание » так, как его понимают буддисты. Это выражение не только доброты, как в католицизме, но знание доброты. Сострадать — значит понимать причины страдания другого.

Расщепление субъекта, в котором «я», наличествующее себе, — это один только момент, и напряженная рефлексивность этого момента становится точкой обретения субъектом в себе своей субъекции. Глубокая и телесная вина , которая инвестируется в субъект как лихорадочный оттенок его самосознания, что, оказывается, осознает себя столь мало, — решающий фактор в установлении того глубокого внутреннего контроля, что был назван интерпелляцией.

Я был, есть и буду русским человеком. Совершенно не важно, где ты живешь территориально. Очень многие русские , приехавшие сюда [в США], впадают в какую-то странную эйфорию. Им кажется, что они вырвались из ада. Они живописуют кошмарные российские подробности: милицейский беспредел, коррупцию, плохую экологию — всё, вплоть до ужасного движения и московских «пробок». Я считаю, что, уехав из страны, получив приличную работу и благополучное существование , не стоит ковырять пальцами в ранах своей родины. Нужно сделать то немногое, чем ты можешь ей помочь. По-моему, мои книги — помогают.

Мысль о деньгах дает установку на индивидуализм: нежелание взаимодействовать с другими, зависеть от них или принимать от них просьбы.

Русский язык красотою, изобилием, важностью и разнообразными родами мер в стихотворстве, каких нет в других, превосходит многие европейские языки, а потому и сожалительно, что россияне, пренебрегая столь сильный и выразительный язык, ревностно домогаются говорить или писать несовершенно, языком весьма низким для твердости нашего духа и обильный чувствований сердца. До какого бы цветущего состояния довели россияне свою литературу, если бы познали цену языка своего!