Цитаты на тему «» — страница 76

Когда входишь в подвал с дневного света, то в первое мгновение чудится, будто проваливаешься в черный колодец. Не видно ни зги. Проходишь несколько шагов на ощупь по стеночке, а стена холодная, кирпичная, с вековыми выбоинами и щербинками, покрытыми какой-то слизью. И, кажется, что спускаешься не в подвал, а в самый ад, в котором живут черти и привидения. Страха нет , но поджилки трясутся, потому что не знаешь, что тебя ожидает впереди. Греет лишь понимание , что у тебя есть одна спичка, которую можно зажечь в самый критический момент. И волшебство, которое не оставит тебя в тяжелые мгновения.
Две-три минуты глаза привыкают к темноте, и становится не так страшно. Иногда сразу мерещатся видимые очертания прохода. Вероятно, это какой-то самообман , внушение , а может быть, и в самом деле от сильного нервного напряжения включается тот самый желанный кошачий глаз, — объяснить трудно. Велико желание что-то увидеть. А когда велико желание, помогает волшебство. Можно и на время стать подвальным котом, не только благородным разбойником или мудрым алхимиком. Можно переплавить страх в магию, заставить его работать на себя.

Вы мне нужны,
Но я хочу молчать...
Закрыть все двери,
Потеряться.
Я вроде бы, как чистый лист,
Но вы — моя печать...
И больше смысла нет сопротивляться.
Я не хочу собою усложнять вам суть ,
В свою затаскивая жизнь шальную.
Как часто, подставляя пуле грудь ,
Показываю всем: «Я протестую!»
Да, вы прекрасны, что уж там скрывать...
Сходить с ума люблю, смотря на ваши плечи..
А на прощание не знаю что сказать...
Иль промолчать... чтоб было легче...

Необходимо совершенно четко разъяснить, что все исходящие от меня указания делаются в письменной форме или должны немедленно подтверждаться письменно и что я не принимаю никакой ответственности за относящиеся к государственной обороне вопросы , по которым я якобы дал указания, в том случае, если они не зафиксированы письменно.

Никакая национальная валюта не обеспечивается золотым запасом государства — она обеспечивается массой товаров и услуг, которые за эту валюту можно купить на национальном рынке.

Кроме того он нравился ей, и она приучила себя к мысли , что он будет её (не она будет его, а он её), и она с бессознательной, но упорной хитростью, такою, какая бывает у душевнобольных, достигала своей цели.

Не всякий ум измеряется каким-нибудь одним безрассудным поступком; не всякого можно судить по одной какой-нибудь страсти . В наш век действие материальных сил почти неодолимо, — они гнетут и сокрушают душу. С ужасающей быстротой развивается и усложняется наша цивилизация , многообразны и изменчивы формы общественной жизни , на наше неустойчивое, утончённое и извращённое воображение крайне разнообразно и неожиданно влияют такие, например, факторы, как железные дороги, скорые поезда , почта , телеграф и телефон , газеты — словом, весь механизм существующих в нашем обществе средств общения и связи . Всё это в целом создаёт калейдоскопическую пестроту, слепящую, беспорядочную жизненную фантасмагорию, которая утомляет, оглушает мозг и сердце . Отсюда своеобразная умственная усталость , и каждый день множит число её жертв — тех, кто страдает бессонницей, чёрной меланхолией или просто сходит с ума. Мозг современного человека , как видно, ещё не способен вместить, рассортировать и хранить огромную массу событий и впечатлений, которые ежедневно на него обрушиваются. Мы живём слишком на виду, нам некуда укрыться от внешнего мира. Нам приходится слишком много воспринимать. Точно вековечная мудрость пытается пробить себе дорогу в тесные черепа и уместиться в ограниченных умах.

Идеальной школы не получилось — она существовала только в головах наших учителей. Жизнь оказалась жёстче и не простила нам ничего — ни единой иллюзии , никакой нашей детской веры: ни в торную дорогу творчества, ни в добрых демократических царей, ни в нашу избранность.

Хороший полицейский хроникер быстр как ветер , полицейских называет не иначе как «наши ребята», отличается детективными наклонностями и умеет проникнуть куда угодно.

Не понимают « писатели », что фразу надо чистить, как чистят зубы...

Даже ваше собственное прошлое не представляется вам чем-то совершенно реальным — вы наряжаете его, стараетесь обелить или очернить, вы его редактируете, кое-как латаете... словом, превращаете в художественный вымысел и убираете на полку — это ваша книга, ваша романизированная автобиография.

Механизм общественной демократии в явном непорядке: скрипит и грохочет. Но пока мы не найдем ничего лучшего, сойдет и демократия , поскольку человек крепче, сильнее, выносливей, чем все его ошибки и заблуждения.

Если быка, пробегающего мимо, не успеешь схватить за рога и удержать, то за хвост его уже не удержишь.

Мы обманываем самих себя, если считаем, что можем приуменьшить свою ответственность лишь потому, что ищем совета у других. Мы в ответе не только за выбор своих действий, но и за выбор своих советчиков, и за готовность следовать их совету.

Нельзя одновременно возражать начальству, которое тебе что-то настоятельно рекомендует, и занимать место , дающее двести долларов в неделю.

Участь почв и участь воды тесно связаны, зависят друг от друга , потому что рано или поздно то, что находится в почве, уносится реками и подпочвенными водами в моря.

... если взяться за дело, не избавившись от мрачных предчувствий, все шансы на успех будут погублены еще в зародыше.

Одиночество – чувство горькое, но иногда полезно в душу свою посмотреть, а раз в себя смотришь – что-то ты там находишь.

Одна местная поговорка содержала нечто вроде рецепта по борьбе с проблемными мужьями: «Суп из языка, холодный амбар и весёлка». Она означала, что муж-выпивоха получает вместо обеда сплошные попрёки, ночует в амбаре, а если поднимет руку на жену, будет бит весёлкой — специальной палкой для размешивания белья в корыте.

Ни религии, ни идеологии прошлого не считали жизнь священной. Они всегда обожествляли либо то, что ниже, либо то, что выше земной доли, и поэтому к смерти были сравнительно равнодушны.

Три четверти минуты, в течение которых экипаж полковника Тиббетса уносил ноги от места еще не состоявшегося преступления, глаза японцев, издавна воспитанных в преклонении перед искусством Видеть, могли восторгаться спускавшимся на город белым цветком. Три четверти минуты — а потом... Мы хорошо знаем, что было потом.