Цитаты на тему «» — страница 135

Теперь же, присмотревшись и немного привыкнув, она не могла оставаться безучастной и не восхищаться этой яркой толпой представителей нового класса — международных чиновников: они все были как на подбор молодые или моложавые, а если и попадались люди пожилые, то выглядели они весьма и весьма современно, считая старость своим врагом и скусно скрывая ее малейшие проявления.

Почему-то о других заботиться гораздо легче, чем о самом себе.

На первой неделе знакомства говорить о любви просто несерьезно. Это чувство рождается не сразу, для этого должно пройти какое-то время…

Ну, почему он всякий раз затевает эту детскую игру «поставь начальство на место »? Ничего, кроме мелочного удовлетворения, она не даёт.

Увы, у всех проблем один корень — мы хотим, чтобы нас любили, ценили и уважали, но при этом даже не пытаемся сами любить , ценить и уважать.

Казаться почти хорошенькой для девушки , которая первые пятнадцать лет своей жизни слыла дурнушкой, — радость гораздо более ощутимая, чем все радости, которые достаются красавице с колыбели.

Социум — хрупкая экосистема. Если людей ослепить красивой ложью, в конце концов они перестанут замечать безумие прямо у себя под носом.

В жизни каждого мыслящего человека наступает время , когда он оглядывается на прошлое и спрашивает себя, чего же он стоит и в умственном, и в нравственном, и в физическом, и в материальном отношении. Это происходит тогда, когда безрассудные юношеские порывы уже позади, когда первые самостоятельные шаги и самые энергичные усилия уже сделаны и все, к чему стремился и чего достиг, становится в твоих глазах неверным и непрочным. И в сознание многих закрадывается иссушающая душу мысль о тщете бытия — мысль, которую всего лучше выразил Экклезиаст.

В настоящую минуту не осталось почти ни одного порядочного великого человека и ни одной части его платья, которые бы не были оклеветаны каким-либо драматиком или романистом.

Соединенные Штаты дали понять Англии, что сохранение ее союза с Японией, который японцы щепетильно соблюдали, будет служить помехой в англо-американских отношениях. В связи с этим союз был аннулирован. Этот акт произвел глубокое впечатление в Японии и был расценен как пощечина азиатской державе со стороны западного мира.

А ведь был любим судьбой,
Окружен друзей толпой,
Но они исчезли вдруг,
Ибо льстец в беде не друг.

В нашей истории еще не было времени, когда насилие в такой мере господствовало бы в искусстве, в кино , на телевидении.

Если вы не забыли, все наши пассажиры ехали в этот дом на верхние этажи. Ирен, поэтому они и сели в лифт, но после пережитого, никто не счёл нужным снова подняться, по делам, недавно казавшимися неотложными, даже пешком. Все они сейчас разойдутся...

Расчеты этого человека всегда зарождались как бы по вдохновению и от излишнего жару усложнялись, разветвлялись и удалялись от первоначального пункта во все стороны; вот почему ему мало что и удавалось в его жизни .

С тех пор как Николя приехал в Париж , он не уставал удивляться. Его все еще пугало беспорядочное уличное движение , которое подвергало опасности жизни прохожих. Он отметил, что городская жизнь хорошо отражала взаимоотношения между людьми, которые стояли на разных ступенях социальной лестницы. Крупные презрительным взглядом мерили мелких, возницы богатых экипажей расчищали себе дорогу, направо и налево стегая кнутом. И они не ограничивались лошадьми: частенько перепадало и бедным экипажам, и даже несчастным бродягам, которые осмеливались протянуть руку к карете.

... самоубийство — твоё личное дело, до других тебе дела нет .

Некоторые и по окончании ученического периода не выходят из под крыла родительского; за них просят, кланяются, подличают, велят и им кланяться и подличать, выхлопатывают местечко, нередко теплое... Подобные птенцы имеют шансы дойти до степеней известных.

Жизнь , как известно, не сахар. Одиночество , может быть, самая горькая из всех напастей. Человеку часто не с кем поделиться унынием, внезапной мыслью, хорошим настроением, но он открывает книгу, и он — «уже не один». Оказывается, совсем чужие люди — «уже были здесь», думали, радовались, огорчались примерно так же, как он, и из-за того же самого, что и он. Теперь эти люди ему не чужие.

Люди вообще не любят, когда кто-то живет иначе, чем они.

Министр финансов держался за Уолл-стрит, он верил в банки Уолл-стрит и служил им и, следовательно, не мог служить общественным интересам.