Цитаты на тему «» — страница 98

Нас ведь всегда поражает книга, что вровень с нашим на тот момент развитием, настолько вровень, что кажется: написали лично для тебя.

— Интересно, какие книги она читает: спокойные или беспокойные?
— А сама она , по-вашему, спокойная или беспокойная?
— Спокойная.
— Значит, беспокойные.

Мне нравятся женщины в романах Джеймса и Конрада — они похожи на цветы , про них пишут «безыскусственность, глубина , доверчивость , покой ». Особенно здорово звучит « глубина »: порхающие белые руки и глубока, как море . Но в жизни я таких женщин не встречал.

Одна из высших радостей педагога — увидеть, как ученик — при дозволенности любого чтения — сам захлопывает дверь фабрики бестселлеров и заходит отвести душу к другу Бальзаку.

Книги должны быть тяжёлыми, потому что в них спрятан весь мир.

О, доктор Темперанс Бреннан! Я читаю вашу книгу. Она подала мне несколько идей на случай , если я захочу кого-нибудь убить и спрятать труп.

Воображаясь героиней
Своих возлюбленных творцов,
Кларисой, Юлией, Дельфиной,
Татьяна в тишине лесов
Одна с опасной книгой бродит,
Она в ней ищет и находит
Свой тайный жар, свои мечты,
Плоды сердечной полноты,
Вздыхает и, себе присвоя
Чужой восторг , чужую грусть ,
В забвенье шепчет наизусть
Письмо для милого героя...

Читайте книги, обсуждайте их с друзьями, меняйтесь книгами, дарите их друг другу. Для книги нет ничего хуже, чем быть забытой на полке. Когда мы их читаем и передаём другим, мы дарим книгам вторую жизнь , а своим друзьям — целый интереснейший мир.

Постепенно я понял, что сочинять для детей — наилучшая работа , она требует очень много знаний, и не только литературных…

Мы растем вместе с книгами – они растут в нас. И когда-то настает пора бунта против вложенного еще в детстве отношения к классике.

— А, верная спутница вдов и старых дев, — произнёс он, указывая глазами на книгу. — Нет ничего лучше хорошего чтива вечером, когда не знаешь, как его провести.

Чтение было для меня наилучшим средством против неприятностей в жизни ; не было такого горя, которого час чтения не рассеял.

— Но если бы кто-то это прочел, он бы сказал, здесь не хватает... не хватает конфликта. Персонаж стремится к чему-то, но встречает на своем пути к цели некие препятствия , соперников и противников. Одиссей хочет вернуться домой, но встречает циклопа Полифема, сирен и волшебницу Цирцею. А иногда конфликт происходит не с внешним врагом, а внутри героя. И речь не о переделке веранды, ремонте или аферах с китайцами: я говорю о глубокой внутренней борьбе. Ахилл! Либо идти на войну, либо остаться дома с женой и друзьями. Читатель хочет знать: как герой решит проблему и достигнет цели? Это главный вопрос, который автор должен сформировать в восприятии читателя. Что будет дальше? Пиши ты хоть детектив , хоть шекспировскую драму, но главная задача одна — заставить читателя задаться вопросом: что же будет дальше? « Нет развития», — жалуется читатель, — «скучно». Читатель похож на султана из Шахерезады: «если мне станет скучно, тебе отрубят голову! А расскажешь интересную историю, сможешь выжить». Султан — прекрасный пример . Людям нужны истории ! Жизнь без историй ничего не стоит.

Галатее всегда не особенно нравится Пигмалион: слишком уж его отношение к ней напоминает отношения бога, чтобы быть ей приятным.

Так много книг, так мало времени.

Призывы к крестовому походу против вредных книг дело, конечно, святое . Только где найти безвредную книгу? Их в принципе не бывает. Говорят, в прошлом году на зоне один осужденный прочёл «Колобка» и на следующий день бежал. Лишь тогда начальство колонии, спохватившись, уничтожило разлагающую литературу. О чём же оно, интересно, думало раньше?

Всю свою жизнь я поражался тем главным вопросам, с которыми нам приходится сталкиваться, и пытался найти для них научный ответ. Возможно, поэтому я продал больше книг про физику, чем Мадонна про секс .

История — жизнь народов. Роман — жизнь людей.

До семилетнего возраста, пока я жила в Москве, мне внушали, что книги, наука , ученость — это хорошо . Поэтому, когда я переехала в Америку, я была очень удивлена, узнав, что книги — это что-то излишнее, сомнительное, чуть ли не постыдное.

Большинство прочитанных книг он помнил по одному только предложению. Иногда ему казалось, что это не случайно, что авторы пишут книги лишь для того, чтобы написать одно-единственное предложение . Спрятать его где-то в дебрях тысяч строк, построить вокруг сюжет , разделить все на главы и абзацы, на самом деле написав лишь его, это единственное предложение . И усердно объяснять свою мысль все сотни страниц. Только благодаря этому предложению книги обретают право на существование .