Цитаты на тему «» — страница 9

Настоящая литература должна перевернуть душу читателя, задеть его за живое, изменить его отношение ко многим вещам, точным ударом низвергнуть его в бездну провидчества.

Отступая из Михаловского, гитлеровские захватчики разорили музей , а библиотеку увезли с собой в Германию.

— От живого созерцания к абстрактному мышлению, а от него к практике. Таков путь изучения «Камасутры»!
— Хорошую книжку индейцы написали! <...> Ты погляди, чего вытворяют! Ёжки-матрёшки, как их потом распутывают-то? А эти-то... Это ж травматолога со свечкой, на всякий случай , надо ставить вместо негра!

Имей в виду, что на сороковой странице повесть, если ее не закончить, превращается в роман .

На мой взгляд , книги, написанные простым и доходчивым языком, производят самое сильное впечатление и их легче понять. Впрочем, мне не совсем удобно высказывать свое мнение по этому поводу. «Острое копье, — гласит кукуанская пословица, — не нужно точить». На этом основании я осмеливаюсь надеяться, что правдивый рассказ , каким бы странным он ни был, не нужно приукрашивать высокопарными словами.

Говорят, если хочешь написать рассказ , не определяй заранее его тему. Пиши — и только. Когда напишешь, узнаешь, о чем он.

Когда я думаю о всех тех книгах, которые мне осталось прочесть, я считаю себя счастливцем.

Литература позволяет нам проникнуть в сознание других людей, кажущееся нам иными мирами, и поглядеть на мир их глазами. А потом — в книге — мы останавливаемся прежде, чем умереть или мы умираем чужой смертью, а в мире за пределами романа переворачиваем страницу или закрываем книгу.

— Пап, — обратилась она к отцу, — ты можешь купить мне книгу?
— Книгу? — удивился он. — Это ещё зачем?
— Чтобы читать, папочка.
— Тебе что, телевизора мало? У нас классный телик с двенадцатидюймовым экраном, а тебе книга, видишь ли, понадобилась! Ты что, чокнулась?

Прихожу я на работу. Останавливает меня коллега Барабанов.
— Вчера, — говорит, — перечитывал Кафку. А вы читали Кафку?
— К сожалению, нет , — говорю.
— Вы не читали Кафку?
— Признаться, не читал.
Целый день Барабанов косился на меня. А в обеденный перерыв заходит ко мне лаборантка Нинуля и спрашивает:
— Говорят, вы не читали Кафку. Это правда ? Только откровенно. Все останется между нами.
— Не читал, — говорю.
Нинуля вздрогнула и пошла обедать с коллегой Барабановым...

Бродского нельзя читать, его можно только перечитывать. В первый раз мы пытаемся понять, что автор хотел сказать, во второй – что сказал.

По книгам я скитался не напрасно,
они удостоверили меня
в печали, что создание прекрасного
и нравственность — нисколько не родня.

Представьте, сколько было бы книг, если бы идея о Гарри Поттере пришла в голову Дарье Донцовой! Первые 10 книг он бы только искал поезд, идущий в Хогвартс.

А из чего, в сущности, состоит наша литература? Из шедевров? Отнюдь нет . Если за одно-два столетия и появляется какая-нибудь оригинальная книга, остальные писатели ей подражают, то есть переписывают ее, и в свет выходят сотни тысяч новых книг, с более или менее различными названиями, в которых говорится о том же самом с помощью более или менее измененных комбинаций фраз.

А еще я думал о книгах. И впервые понял, что за каждой из них стоит человек. Человек думал, вынашивал в себе мысли. Тратил бездну времени, чтобы записать их на бумаге. А мне это раньше и в голову не приходило.

У народа, лишенного общественной свободы, литература — единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.

Книга — немой учитель.

Каждая взятая вами в руки книга даёт свой урок или уроки, и очень часто плохая книга может научить большему, чем хорошая.

А хорошая вещь литература, Варенька, очень хорошая; это я от них третьего дня узнал. Глубокая вещь! Сердце людей укрепляющая, поучающая, и — разное там еще обо всем об этом в книжке у них написано. Очень хорошо написано! Литература — это картина , то есть в некотором роде картина и зеркало ; страсти выраженье, критика такая тонкая, поучение к назидательности и документ.

Мораль: когда здания исчезают, только книги могут хранить о них память . Вот почему Хемин-гуэй перед смертью писал о Париже. Потому что он знал, что книги прочнее зданий.