Цитаты на тему «» — страница 64

Он изменил мою жизнь . А я его — нет . Или очень ненамного. В фильме все приукрашено, чтобы зрителю было легче погрузиться в мечты.

Раскрытая книга — это разум , который говорит; закрытая — друг, который ждет; забытая — душа , которая прощает; разорванная — сердце , которое плачет.

Моё сердце щемит по всем книгам,
что я не прочту.

Я напишу книгу, в которой ты ко мне вернешься.

— Мне вдруг расхотелось читать... Потрепанные они какие-то. Новых нет ?
— Это букинистический.

Почему путешествия стали такими модными? Я совершаю voyage каждый раз, когда начинаю читать книгу.

Вообще книги для меня — что для других выпивка. Они заглушают шум внешнего мира.

В книгах есть связность, в книгах есть стиль. Реальность не обладает не тем ни другим. По сути дела, жизнь — это цепочка дурацких событий...

Он рассказывал им об историях и книгах, объяснял, что истории хотят быть рассказанными, а книги — прочитанными, что в книгах содержатся все необходимые сведения о жизни , о стране, про которую он написал, обо всех землях и государствах, которые они могут себе вообразить.
Одни дети понимали это, другие — нет .

Открываю томик одинокий -
томик в переплете полинялом.
Человек писал вот эти строки.
Я не знаю, для кого писал он.
Пусть он думал и любил иначе,
и в столетьях мы не повстречались...
Если я от этих строчек плачу,
значит мне они предназначались.

Читать. Лежа, сидя, стоя. За столом. В туалете. Ты выйдешь, наконец, или нет ? Веревку, что ли, проглотил?! В троллейбусе, вися на поручне. В метро , спиной к дрожащей, стремительной стене. Вообще читать – значило жить .

Чтение помогает общаться? Очередная шутка толкователей! Мы молчим о том, что прочитали. Удовольствие от прочитанной книги мы чаще всего ревниво храним в тайне. То ли потому, что, на наш взгляд , это не предмет для обсуждения, то ли потому, что, прежде чем мы сможем сказать хоть слово о прочитанном, нам надо позволить времени проделать тонкую работу перегонки. Наше молчание — гарантия интимности. Книга прочитана, но мы всё ещё в ней. Одна лишь мимолетная мысль о ней открывает нам путь в убежище, куда можно скрыться. Она ограждает нас от Большого Мира. Она предоставляет нам наблюдательный пункт, расположенный очень высоко над пейзажем обстоятельств. Мы прочли её — и молчим. Молчим, потому что прочли. Хорошенькое было бы дело, если б на каждом повороте нашего чтения на нас выскакивали из засады с вопросами: «Ну как? Нравится? Ты все понял? Изволь отчитаться!»
Иногда молчание наше продиктовано смирением. Не горделивым смирением великих аналитиков, но глубоко личным, одиноким, почти мучительным сознанием, что вот это чтение , этот автор только что, как говорится, «изменили мою жизнь».

Без книг у нас нет ни прошлого, ни будущего.

Не только человек может подать руку помощи. Книга тоже может протянуть тебе страницу. Для этого ее нужно просто открыть.

Общество изменяют не литературой, а реформами или пулеметами... Литература в лучшем случае показывает, в кого надо стрелять или что нуждается в изменении.

Телевидение и газеты служили подобием связи с современностью, но они давно уже ее не интересовали и она нашла прибежище в книгах из библиотеки.

— Книгу писать буду.
— Зачем?
— Читать нечего.

Книги, которые называют аморальными, — это книги, которые демонстрируют миру его позор .

Да... Телевизор, возведенный в ранг награды — а чтение , соответственно, низведенное в разряд повинностей... наша находка, не чья-нибудь...

Как мало нынче
Знаем мы о них,
О тех, погибших
В той кровавой тризне!
Ведь в том огне
Сгорело столько книг!
А книги — тоже
Продолженье жизни .